Эноеши решил, что лучше Юшиджиме полежать в своей постели в салоне. Предложив тому опереться о его плечо, он повел его в салон. Само собой, сделав шаг или два, Юшиджима совсем обессилел и упал на колени. Это выглядело так, будто не сила оставила его ноги, а будто ноги ниже колен у него просто отвалились. Наконец дотащив Юшиджиму до постели, Эноеши накрыл его банным полотенцем, курткой от спортивного костюма и всем теплым, что ему удалось найти. Не похоже было, что содрогания Юшиджимы проходят. Напротив, они усиливались с каждой минутой. Время от времени с его губ срывался ужасный стон, похожий на рев дикого зверя. Юшиджима изменился так страшно, что Эноеши и Минуко только и могли, что стоять в гнетущей тишине у его постели.

Сначала Эноеши предположил следующее: Юшиджима, которому не хватало свежего воздуха, попытался вынырнуть, но на полпути нахватался морской воды и запаниковал. Может быть, его спасательный трос зацепился за руль. Во всяком случае, он запаниковал и начал тонуть. Потонуть в темном ночном море в самом деле очень страшно, и малейшая неудача может вызвать панику.

Но неизменное выражение ужаса в глазах Юшиджимы подстегивало воображение. Его глаза слепо глядели в пустоту, он явно ничего не видел, слух и осязание тоже, очевидно, изменили ему. Все органы чувств все еще находились под влиянием травмы, которую он перенес.

Эноеши спросил Минако, нет ли у них чего-нибудь покрепче пива. Она достала из шкафчика полбутылки красного вина и алюминиевую кружку.

– Оно недостаточно крепкое, чтобы привести его в чувство, – сказал Эноеши, посадив Юшиджиму и вливая ему в рот вина.

Сначала Юшиджима смог сделать лишь несколько глотков, но постепенно его глотка стала двигаться побыстрее, и он в считанные секунды выпил две кружки вина. В глазах его появилось осмысленное выражение. Дрожь, сотрясавшая тело, утихла, и дыхание стало более ровным.

Эноеши решил, что пора спросить Юшиджиму, сделал ли он то, зачем нырял, то есть снял ли с руля зацепившийся канат.

– Господин Юшиджима, вы сделали это?

Юшиджима отрицательно покачал головой.

– То есть канат по-прежнему висит на руле?

На сей раз Юшиджима покачал головой более яростно. Когда Эноеши повторил вопрос, он просто взбесился. Итак, Юшиджима отрицательно ответил на вопрос о том, проделана ли работа. Он кивнул, когда Эноеши спросил, держит ли по-прежнему руль какой-то посторонний предмет. Если это не бред, возможно только одно разумное объяснение. То, что держит яхту, то, что невозможно снять с киля, – это не канат. Что-то другое держит здесь яхту. Как только Эноеши подумал об этом, яхта внезапно дрогнула два раза подряд. Не похоже было, что это волна. Выглядело так, будто кто-то толкает в одну точку.

Тревога Эноеши теперь перешла в страх. На яхте он был впервые, но мальчиком слышал много страшилок о тайнах моря. От одной только расхожей истории о корабле-призраке у него по спине шли мурашки. Целая команда огромного парусника могла исчезнуть без следа, как будто все разом куда-то ушли с судна. Что же там приключилось? Такие истории никогда не предусматривали ответа, никогда не становилось понятно, куда именно пропала с корабля вся команда. Они внушали читателям, что море само по себе тайна, что оно – пространство, где соприкасаются между собой мир живущих и мир мертвых.

Эноеши в раздражении огляделся. Где спасательный трос, связывающий корабли с землей, – где радиопередатчик? Но он не мог найти здесь ничего в таком роде.

– Где здесь у вас радиопередатчик? – спросил Эноеши у Минако.

Та повернулась к мужу и стала теребить его за плечо. Она надеялась, что он сможет ответить.

Эноеши повторил вопрос, но Юшиджима отвел погасший взгляд куда-то в сторону.

– Что, здесь нет рации? – повторил свой вопрос Эноеши.

На сей раз Юшиджима кивнул. Значит, здесь нет передатчика. Будучи в двух шагах от земли, они не могли позвать на помощь. Будь у них рация, они могли бы связаться с Морским Островом Грез и попросить, чтобы оттуда прислали буксир. Буксир с мощным дизельным двигателем и крепким тросом уж конечно мог бы сдвинуть их с места. Но рации не было.

От напряжения у него пересохло горло. Эноеши сначала хлебнул вина из кружки, из которой пил Юшиджима, и затем выпил целую кружку одним глотком. Юшиджима – единственный человек на борту, у которого был хоть какой-то морской опыт, но травма вывела его из строя. Минако слушается мужа и проявлять инициативу даже не пытается. Эноеши ощутил на своих плечах всю тяжесть происходящего. А он-то думал, что он на этой яхте только гость!

Он снова и снова смотрел на часы, нервно сглатывая слюну. Уже восемь. Он вздрагивал от мысли, что им придется провести здесь, в море, целую ночь. Завтра понедельник, и у него дел выше головы. Хватит с него. Он просто хотел домой, в свою квартиру, в знакомую постель... Если бы только он мог!

Едва подумав об этом, он решил забраться на крышу рубки и посмотреть, что там к западу отсюда. С севера на юг по периметру Морского парка Вакаса идет бетонная набережная, параллельно которой в море тянется ряд бетонных быков. Их очертания, похожие по форме на ботинок, выступают из моря и вплотную подходят к берегу.

Если добраться до одного из таких сооружений, с него легко перепрыгнуть на набережную. Эноеши отмерил взглядом расстояние: отсюда до быков метров сто, не больше. Даже если сделать поправку на темноту, дистанция небольшая, Эноеши легко проплыл бы. Сердце его забилось быстрее. Попытка не пытка. Конечно, плыть ночью в Токийском заливе – это всегда опасное приключение. За жизнь его не дадут и ломаного гроша, если он зазевается в море в ночное время.