Когда дверь палаты бесшумно затворилась за ним, Марион вздохнула с облегчением. Джордж любил ее — это было главным. Кроме того, ему удалось отчасти восстановить ее уверенность в себе, и теперь Марион чувствовала себя намного лучше.

Бросив взгляд на часы, она решила позвонить Майклу — так ей не терпелось начать делать хоть что-то во исправление зла, которое она вольно или невольно причинила сыну. Разница в часовых поясах ее нисколько не смущала. Марион чувствовала, что ей нельзя терять ни минуты драгоценного времени. Ни ей, ни Майклу, ни кому-либо другому.

Она спустила с кровати ноги и села, закутавшись в одеяло. Нашарив в тумбочке сотовый телефон, Марион набрала номер нью-йоркской квартиры сына.

Марион уже начала терять терпение, когда в трубке раздался сонный голос сына.

— Это я, дорогой.

— Мама, ты?.. Что случилось?..

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — поспешила успокоить его Марион. — Просто я должна сказать тебе одну важную вещь.

— Знаю, я разговаривал с Джорджем…

В трубке было хорошо слышно, как он зевнул.

В Нью-Йорке было пять утра, и Марион хорошо представляла себе, как Майкл переминается босыми ногами на холодном полу и щурится, пытаясь разглядеть, который час. Должно быть, при этом он еще гадает, почему она до сих пор не спит и куда, черт возьми, смотрит медсестра.

— Ты согласилась?

— Да. На оба его предложения. Я согласна даже отойти от дел. Может быть, только консультировать тебя по отдельным вопросам…

Майкл усмехнулся:

— Ты верна себе, мама. Придется сделать Джорджу дополнительное внушение, чтобы он как следует следил за тобой. Впрочем, я все равно рад за вас обоих.

— Но я звоню вовсе не поэтому, — деловито сказала Марион, и Майкл поморщился. Этот тон был ему хорошо знаком.

— Что у тебя за дело? — спросил он.

— Я звоню по поводу той девицы.

— Какой девицы?

Майкл никак не мог сообразить, в чем дело, и это было неудивительно. Марион знала, что сегодня у него выдался тяжелый день — переговоры, деловые встречи, да еще волнения по поводу ее очередного сердечного приступа.

— Насчет этой фотохудожницы, Мари Адам-сон… Эй, Майкл, проснись!

— Я не сплю. Уже не сплю, — мрачно откликнулся он. — И что я должен с ней сделать? Убить? Пригласить на ужин? Жениться?

«Жениться, и немедленно», — хотелось сказать Марион, но она сдержалась.

— Она нужна нам. Очень нужна.

— Да?

— Да, Майкл, да. К сожалению, я не смогу больше ею заниматься — Джордж мне голову оторвет. Но ты — можешь!

— Ты, наверное, шутишь, мама. Не ожидал от тебя… Кто-кто, а уж ты-то должна себе представлять, сколько у меня сейчас работы. Пусть ею займется Бен, хорошо?

— Ты прекрасно знаешь, что у Бена ничего не получилось. Я встречалась с ней — это умная, молодая и красивая женщина, у которое есть стиль, вкус и характер. С ней должен разговаривать кто-то из руководства корпорации, иначе ничего не выйдет, — настаивала Марион.

— Все равно для меня это лишняя головная боль.

— Это ты для меня — головная боль! — в сердцах сказала Марион. — А теперь слушай меня, Майкл, и не перебивай. Мне все равно, что ты сделаешь, чтобы заставить ее подписать с нами контракт. Хочешь — ухаживай за ней, обольщай, дари подарки, води по ресторанам — девица того стоит. Мне нужно, чтобы она работала с нами над оформлением медицинского центра, и я прошу тебя сделать это. Для меня, Майкл…

Марион почти упрашивала его и, поймав себя на этом, только покачала головой. Это было что-то новенькое. Должно быть, она на самом деле стареет.

— Ты сошла с ума, мама! У меня нет ни одной лишней минуты. Займись ею сама, хорошо?

— Я же ухожу в отставку, ты что, забыл? — Марион улыбнулась. — Но если ты не сделаешь этого, я предупреждаю: я вернусь на работу и буду просиживать в своем кабинете с утра до позднего вечера. Я буду ходить на все деловые переговоры и ездить во все командировки… Так и знай, Майкл, я сделаю это!

В ее голосе прозвучала былая решимость, и Майкл вынужденно рассмеялся.

— Хорошо, я займусь этим.

— Вот и займись, только не откладывай. Я прослежу.

— О господи, мама!.. Я же сказал — сделаю, значит, сделаю. Ну как, теперь ты довольна? Могу я идти досыпать?

— Да, можешь. Только не забудь, что ты мне обещал. Я ведь от тебя не отстану.

— Хорошо, хорошо… Кстати, повтори… как ее зовут?

— Адамсон. Мари Адамсон.

— Ладно, я записал. Я займусь этим в самое ближайшее время, — пообещал Майкл, не слишком обрадованный предстоящей миссией.