— Ничего, все в порядке. Просто в следующий раз буду знать. Я тебя предупрежу заранее, и мы пойдем обедать в ресторан. В какой-нибудь шикарный, например, к Чейзену.

— О, это было бы здорово!

Перестоявший в духовке пудинг потерял вкус, но Барби считала, что шампанское вполне может возместить потерю. Она, правда, уже порядком выпила с подругами, но не в ее правилах было отказываться от шампанского. А чуть позже они оказались на кушетке в объятиях друг друга; черное платье и синий костюм небрежно валялись на полу, и Чарли нисколько не жалел об испорченном обеде.

— О! — Он задыхался от счастья, когда они наконец разомкнули объятия, чтобы немного отдышаться. — Я на седьмом небе!

Она смеялась над ним, и они снова занимались любовью, и, когда наконец добрались до спальни, было уже три часа утра.

На следующий день они проспали до полудня, а когда проснулись, то оказалось, что у Барби жутко болит голова. Чарли поднял штору, и она зажмурилась от яркого света. И тут муж вспомнил о подарке, который собирался отдать ей еще вчера, о маленькой коробочке из магазина Зейла. Он принес его и вложил Барби в руку, а она тем временем не переставала жаловаться на головную боль.

— Не понимаю, почему я так люблю шампанское? Наутро мне всегда кажется, что у меня в голове кто-то стучит кувалдами.

Это все из-за пузырьков. Не помню, кто-то мне говорил, что это из-за них. — Он никогда много не пил, во всяком случае, до такой степени, чтобы наутро болела голова, но с Барби это иногда случалось. Когда на столе появлялось шампанское, она не могла сдержаться, чтобы не выпить все до капли.

— Что это? — Она лежала на кровати совершенно голая и медленно снимала обертку с коробочки, не спуская с мужа прищуренных глаз. А он, в свою очередь, не отрываясь, смотрел на ее обнаженное тело. Жена у него просто красавица, и он никогда не упускал случая лишний раз полюбоваться ею или погладить это соблазнительное тело.

— Это подарок тебе в честь годовщины нашей свадьбы, но если ты не поторопишься, то тебе придется отложить его осмотр, потому что я не выдержу. — Он не мог спокойно смотреть на нее, а уж когда она лежит совершенно голая, вот как сейчас… За этот год Чарли так привык к ней, она действовала на него как наркотик. Наконец она открыла коробочку и вскрикнула от восхищения, увидев кольцо. Оно ей очень понравилось, и вообще Барби была очень растрогана. Никто никогда не был так добр и внимателен к ней, даже в ее «лучшие годы», и все из-за ее прошлого, про которое она никогда не решится рассказать Чарли. Но когда он ее так баловал, она всегда почему-то чувствовала себя вино ватой.

— Прости меня за вчерашнее, — сказала она охрипшим голосом и медленно повернулась к нему. Через минуту его не интересовало ничего, кроме ее прекрасных ног, бедер и великолепной груди, которой он не уставал восхищаться.

Они поднялись с постели только в два часа дня, и то лишь для того, чтобы вместе принять душ, а потом снова занялись любовью. Чарли был в отличной форме и прекрасном настроении.

— Несмотря на не очень удачное начало, наша годовщина определенно получилась грандиозной, — улыбался он, когда они наконец начали одеваться к обеду. Они решили, что навестят друзей и, может, вытащат их в кино.

Я тоже так думаю. — Барби улыбнулась, залюбовавшись колечком, и благодарно поцеловала мужа. Тут она пригляделась к нему и заметила, что он в замешательстве. Он всегда выглядел так, когда ему надо было ее о чем-нибудь по просить и он боялся, что это ей может не понравиться. — Эй! Что случилось?.. Не увиливай… я же вижу… Что, очень деликатный вопрос?

Он рассмеялся, пораженный тем, что она его так хорошо знает.

— Ну, что тебя волнует? Похоже, ты хочешь меня о чем-то спросить? — Пока они разговаривали, она натянула узкую, коротенькую юбочку из черной кожи и туфли на высоких каблуках и подошла к шкафу, чтобы взять свитер. Светлые волосы Барби уложила в пучок высоко на затылке и стала похожа на телевизионную дикторшу, ну прямо Оливия Ньютон-Джон, даже еще чувственней. Чарли не мог отвести от жены глаз, пока она одевалась. Чарли был симпатичным парнем, но, когда он был рядом с Барби, она совершенно затмевала его.

— С чего ты взяла, что я хочу у тебя что-то спросить? — Он явно колебался. Иногда ему бывало неловко высказывать ей свои чувства.

— Ну, давай говори. — В ее голосе не было никакой насмешки, она стояла перед ним совершенно серьезная. Он хотел поговорить с ней еще вчера вечером, когда они выпьют шампанское и он подарит ей кольцо, может быть, еще перед тем, как заняться любовью, или после… Но вчера все совершенно перепуталось и вышло из-под контроля. Они занимались любовью всю ночь, совершенно забыв даже про обед…

— Ну, говори, что ты хотел? — В ее голосе послышалось нетерпение, и он вдруг занервничал. Он вовсе не хотел задавать свой вопрос в неподходящий момент, когда она может разозлиться. Барби уже догадалась, что то, о чем он хочет спросить, будет для нее не слишком приятно, но для него это явно очень важно.

— Не знаю, может, я выбрал не самый подходящий момент… — Чарли все никак не мог решиться высказать свою мысль.

— Моя мать всегда говорила: «Сказав „а“, говори „б“… Ну, что у тебя на уме, Чарли?