Под конец, когда они уплетали за обе щеки потрясающе вкусные пироги с яблоками и со взбитыми сливками, Элайза спросила, почему бы Диане не взять отпуск на то время, пока она не решит все свои дела. Наверняка ей так будет легче, да и Энди тоже. Но Диана ответила, что вряд ли сможет это сделать, а потом заверила подругу, что ей этого и не хочется.

— Я не могу слоняться без работы. Ну куда я себя дену? Обе мои сестры, между прочим, не знают подобной проблемы. Они сейчас не работают — воспитывают детей. Но ты знаешь, я не уверена, что смогу сидеть дома, во всяком случае, не сейчас. Может быть, потом, когда у меня будет ребенок. А сейчас мне есть чем заняться помимо того, чтобы считать дни и измерять температуру каждое утро.

— Да, я не уверена, что смогла бы все это вынести. Как ты со всем этим справляешься?

— Я просто безумно хочу ребенка. Я думаю, если бы ты так его захотела, ты бы тоже все это вытерпела.

Зная из рассказов отца, какие процедуры приходится проделывать женщинам, Элайза понимала ее желание родить ребенка не хуже, чем сама Диана.

Диана вела машину, вспоминая свой разговор с Элайзой и гадая, встретит она в клинике ее отца или нет. Ей все еще казалось удивительным, что благодаря случайности она получила назначение на прием к коллеге ее отца. И несмотря на то, что все в один голос утверждали, что Алекс Джонстон — самый лучший врач, Диана, поднимаясь в лифте, вдруг поняла, что она ужасно нервничает и боится.

Приемная оказалась скромной, но отделанной с большим вкусом комнатой. Здесь в основном преобладали бежевые и светло-коричневые тона, по стенам висели дорогие современные картины, а в углу стояла большая пальма. Ей предложили присесть, но уже буквально через минуту вошла медсестра и попросила ее следовать запей. Они прошли по широкому длинному коридору, где было еще больше картин, а где-то высоко над головой сквозь стеклянный потолок сияло безоблачное небо. В дальнем конце коридора оказалась еще одна комната, в которую медсестра и завела Диану. Это был просторный кабинет, отделанный светлыми деревянными панелями, на полу лежал великолепный ковер, а в дальнем углу стояла небольшая скульптура, изображающая счастливую пару — мать с младенцем на руках. И один только вид этого незамысловатого произведения искусства задел Диану за живое.

Она поблагодарила медсестру и села, стараясь унять дрожь волнения и думать об Энди. Она боялась того, через что ей предстояло пройти, и того, что в конце концов скажут ей доктора. Диана была приятно поражена, увидев Алекса Джонстона. Это был высокий рыжеволосый человек с доброжелательным выражением лица и умными голубыми глазами. Каким-то непостижимым образом он напомнил Диане ее отца.

— Здравствуйте, — он приветливо улыбнулся и пожал руку молодой женщине, — я — Алекс Джонстон. Рад вас видеть. — Его слова прозвучали совершенно искренне. Он начал расспрашивать ее о том, кем она работает, откуда родом и как долго уже замужем. Потом он придвинул к себе пустой бланк, лежавший на столе, взял ручку и внимательно посмотрел на Диану:

— Ну что ж… Давайте заполним несколько необходимых граф и перейдем к делу. Что привело вас ко мне, миссис Дуглас?

— Я… мы… в общем, мы уже больше года делаем все возможное, чтобы я забеременела, если быть точной — тринадцать месяцев… Но пока… все безуспешно. — Диана также добавила, что до свадьбы были моменты, когда она предохранялась не очень тщательно, что тоже ни к чему не привело.

— А вообще вы были когда-нибудь беременны? Если да, вы рожали или делали аборт? Может, у вас был выкидыш?

— Нет, этого ничего не было, — покачала головой она. Сама не зная почему, молодая женщина прониклась к нему огромным уважением, и ее не оставляла уверенность, что этот человек сможет решить их с Энди проблему.

— А до того, как вы стали жить с мужем, вы бывали также небрежны, когда предохранялись? — Спрашивая это, он внимательно смотрел ей в лицо.

— Нет. Я всегда была с этим очень внимательна.

— Как вы предохранялись?

Вопросы Алекса Джонстона следовали один за другим.

Его интересовало, применяла ли она когда-нибудь спираль или пила противозачаточные таблетки и как долго это длилось. Он хотел знать, были ли у нее когда-нибудь венерические заболевания, а также такие неприятные явления, как киста, опухоль, непонятные боли, геморрой; его интересовало, были ли у нее какие-нибудь травмы и другие последствия несчастных случаев, какого рода инфекционные заболевания она перенесла, может быть, были операции или другие хирургические вмешательства, а также есть ли в их семье наследственные заболевания вроде раковых опухолей и диабета. Ему нужно было узнать о пациентке все. И в конце концов, выслушав ее отрицательные ответы почти на все свои вопросы, доктор Джонстон попытался уверить ее, что, несмотря на то, что им с мужем, может быть, кажется, что год — довольно большой срок, с медицинской точки зрения этого времени может быть недостаточно для зачатия ребенка. И пока нет причин впадать в панику. Он также добавил, что, учитывая ее возраст, он мог бы дать им еще шесть месяцев, а то и год, прежде чем делать какие-то серьезные выводы. Хотя он лично начинает обследование и лечение пациентов в том случае, если они не смогли зачать ребенка в течение года.

— Но пока мы можем предпринять начальные меры, так сказать, сделать первые шаги. Я могу, например, провести предварительное обследование, которое может выявить наличие какой-нибудь незначительной инфекции в организме, влияющей на все его состояние. — Он одобрительно кивнул, когда она согласилась начать обследование, потому что была не в состоянии больше ждать.

Диана знала, что не вынесет еще шести месяцев постоянных надежд и разочарований. Она должна знать, почему не может забеременеть. Скорей всего этому имеется совсем простое объяснение, и она должна узнать его сейчас, а не через год, поэтому они должны найти причину и устранить ее; все это она пыталась объяснить доктору Джонстону.