Очень хорошо, пап. Вы оба всю жизнь преподносите нам сюрпризы. Но я действительно рад за вас обоих, — сказал он с улыбкой. — Я думаю, вы оба — славные ребята. Я, например, даже не думаю о детях, особенно если они будут похожи на нас. — Он многозначительно посмотрел на сестру. — Но, в любом случае, будьте оба счастливы!

Он поднял бокал и выпил. Томми присоединился к его поздравлениям, и только Нэнси казалась раздраженной и не могла успокоиться до конца вечера. Когда они собрались уходить, она ворчала на мужа, одевающего малыша, глаза у нее были полны слез, когда она целовала отца, прощаясь ним. Она даже не соизволила поблагодарить Пилар за подарки.

— Кажется, она еще не настолько повзрослела, как я думала, — тихо сказала Пилар, когда гости ушли. — Она ужасно на меня разозлилась.

— Она просто испорченная девчонка, и ей не должно быть никакого дела до того, как мы живем и как распоряжаемся своей жизнью.

Он запретил своим детям вмешиваться в его жизнь, так же как сам никогда не вмешивался в их дела, если только они сами не обращались за советом или помощью. Они были уже взрослыми, такими же, как он и Пилар. И он не собирался придавать значение тому, что думают его дети. Он хотел, чтобы Пилар родила этого ребенка, зная, как много это для нее значит. И если она так поздно решилась, тому есть серьезные причины, которые никого не касаются.

— Может быть, она думает, что я буду соперничать с ней, — предположила Пилар, когда они убрали со стола посуду и сложили ее в раковину. Она будет лежать там до следующего утра в ожидании приходящей прислуги.

— Может быть. Но на этот раз она поймет, что мир не вертится только вокруг нее. Томми поставит ее на место, да я думаю, что и Тэдди тоже. Тэдди договорился, что поживет во время своего отпуска у сестры и зятя.

— Я думаю, что Тэдди был просто великолепен, хотя заметила, что он тоже ошарашен.

Возможно, но у него хоть хватило ума понять, что это событие никак не отразится на его жизни. Нэнси в конце концов тоже поймет, что мое расположение к ним останется прежним. Но если ты ей это позволишь, она вполне может устроить тебе «веселую жизнь». — Потом он строго посмотрел на Пилар. — Именно сейчас я не хочу, чтобы она расстраивала тебя. Я понятно выражаюсь? — Это прозвучало очень грозно, и она улыбнулась мужу, когда они вошли в спальню:

— Да, ваша честь.

— Хорошо. И еще. Я даже слышать не желаю об этой маленькой бестии, пока она не вспомнит о своих манерах.

— Брэд, с ней все будет в порядке. Просто для нее это была большая неожиданность.

— Ладно, но ей впредь лучше держать себя в рамках, если она не хочет иметь неприятности со своим отцом. Ты достаточно натерпелась от нее за эти пятнадцать лет, этого бы хватило даже на несколько жизней. И нечего ей браться за старое, а если возникнет необходимость, то я ей напомню об этом. Но надеюсь, мне все-таки не придется делать этого.

— Я позвоню ей на следующей неделе и приглашу позавтракать, посмотрим, может, мне удастся сбить с нее спесь.

— Это она должна позвонить тебе, — нахмурился Брэд. — Нечего потакать ее капризам.

Но они оба были приятно удивлены, когда Нэнси позвонила и извинилась в тот же вечер. Брат и муж убедили ее в том, что она не имеет никакого права осуждать то, что делают ее отец и мачеха, и вынудили признать, что ее поведение было отвратительным. Она, плача, извинилась перед Пилар за то, что была груба. Пилар тоже заплакала.

— Это ты во всем виновата, ты знаешь об этом? — возбужденно говорила она в трубку. — Если бы Адам не был такой хорошенький, я бы, может, никогда не решилась на это. — Но, конечно, это была не главная причина, и Брэд отлично знал это.

— Извини меня… а ты… ты была так ласкова со мной, когда я сказала тебе про Адама.

— Забудем об этом. — Пилар улыбнулась сквозь слезы. — С тебя сдобная ватрушка. — Это было ее единственное желание в тот момент.

И когда они встали на следующее утро, на ступеньках крыльца нашли розовую коробку, в которой была ватрушка, а сверху лежала роза такого же цвета, как и коробка. Когда Пилар показала коробку Брэду, она снова расплакалась. Но муж был доволен, что Нэнси одумалась так быстро.

— Теперь все, что ты должна сделать, это успокоиться и вынашивать ребенка.

Оставшиеся до августа восемь месяцев казались им вечностью.

Диана и Энди провели спокойное Рождество на Гавайях, и это было именно то, в чем они оба нуждались — день за днем загорать на солнце в Мауна-Кеа. С тех пор как закончились те ужасные испытания, через которые они прошли, супруги впервые оказались вдали от дома, предоставленные сами себе, если не считать того катастрофического уикэнда в Ла-Джолле в самом начале сентября. Теперь они оба начали понимать, как близки были к тому, чтобы разрушить свой брак. Казалось, они не имеют больше ничего общего, им не о чем было разговаривать, нечем поделиться друг с другом, не о чем помечтать. Все эти четыре месяца они плыли по течению и, сказать по правде, уже почти утонули, когда в День Благодарения для них промелькнул лучик надежды.