— С тобой все в порядке, дорогая? — настойчиво спрашивала ее мать, когда они оставляли ее, уходя в вагон-ресторан на ленч. Сара категорически отказывалась от еды: когда стюард принес ей фрукты и чашку чая, она сказала, что больше ей ничего не надо. Виктория беспокоилась о ней.

— Все прекрасно, мама, в самом деле.

Но Виктория знала, что это не так. За ленчем она заявила Эдварду, что Сара достаточно настрадалась с Фредди и, возможно, им не следовало быть снисходительными к ее маленькому роману с герцогом.

— Мне кажется, важно, что теперь она точно знает, какие чувства испытывает к нему, — спокойно заметил Эдвард.

— Почему? — Виктория была озадачена. — Какое это имеет значение?

— Человек никогда не знает, что его ждет в жизни, Виктория, не правда ли?

Она удивилась, не сказал ли ему что-то Вильям, но ни о чем не спросила мужа. После ленча, вернувшись в свое купе, они застали Сару читающей книгу. Это был новый роман «Брайтон-Рок», Грэма Грина, подаренный ей Вильямом. Но она никак не могла сосредоточиться, не могла запомнить ни одного имени и в конце концов отложила книгу.

Они миновали Дувр, Кале и Париж, где их прицепили к другому поезду, и далеко за полночь Сара лежала в темноте, без сна, слушая перестук колес, в то время как их поезд пересекал северную Италию. И с каждым звуком, каждой милей, каждым поворотом колес все, о чем она думала, был Вильям и мгновения, проведенные с ним. Она чувствовала себя намного хуже, чем расставшись с Фредди, потому что Вильяма она действительно любила и знала, что он тоже отвечал ей любовью. Сара понимала, что за совместное будущее ему пришлось бы заплатить слишком дорого, и не могла допустить этого.

Она проснулась усталая и бледная после нескольких часов тревожного сна, когда поезд прибыл на вокзал ди Термини, выходящий на пьяцца де Чинквеченто.

Отель «Эксельсиор» прислал за ними автомобиль, и Сара равнодушно подошла к шоферу. На ней была большая шляпа, которая должна защищать ее от римского солнца. По пути к отелю общительный водитель указывал им на различные достопримечательности: купальни Дисклетиана и палаццо Барберини, сады Боргезе. По правде говоря, она сожалела о том, что они приехали, и ее приводили в ужас предстоящие три недели осмотра достопримечательностей в Риме, Флоренции и Венеции со своими родителями, учитывая то состояние, в котором она находилась после расставания с Вильямом.

Сара почувствовала облегчение, оставшись на время одна в своем номере. Она заперла дверь и легла на постель, закрыв глаза. Но в тот же миг мысли ее снова унеслись к Вильяму. Он словно преследовал ее. Она встала, сполоснула лицо холодной водой, причесалась, приняла ванну, чтобы снять усталость после долгой дороги в поезде, надела легкое платье и через час вышла, чтобы разыскать своих родителей. Они тоже приняли ванну, переоделись и почувствовали себя вновь бодрыми, несмотря на невыносимую римскую жару.

В этот день ее отец наметил экскурсии в Колизей, и они подробно обследовали каждый камень под палящим солнцем. В отель они вернулись ближе к вечеру, измученные жарой. Эдвард предложил им задержаться, чтобы освежить себя каким-нибудь напитком, прежде чем подняться наверх, но даже это не помогло им. Сара выпила два бокала лимонада, но чувствовала себя древней старухой, когда вышла из-за стола и отправилась одна в свой номер. Она оставила родителей поболтать за стаканом вина, а сама медленно побрела по вестибюлю, с соломенной шляпой в руках, рассеянная и не зная, что придумать, чтобы ей стало легче.

— Синьорина Томпсон? — сдержанно спросил ее один из управляющих, когда она проходила мимо конторки.

— Да. — Сара была смущена, быстро взглянув в его сторону, удивляясь, зачем он позвал ее.

— Для вас письмо. — Он протянул ей конверт, надписанный твердой мужской рукой, она взглянула на него с удивлением, как оно могло дойти так быстро.

Сара тут же распечатала конверт, на листе было написано: «Я буду любить тебя вечно. Вильям». Она улыбнулась, медленно сложила письмо и убрала его обратно в конверт, подумав, что он, должно быть, послал его еще до ее отъезда. Когда она начала медленно подниматься по лестнице на второй этаж, ее сердце было полно им. Воспоминания о нем нахлынули на нее потоком, как вдруг кто-то задел ее.

— Простите, — пробормотала она, не глядя, и тут внезапно была буквально сметена с ног, чьи-то руки обняли ее, и он оказался здесь, в Риме, в отеле, и целовал ее, словно они не расставались. Сара не могла понять, что случилось. — Что… я… ты… Вильям, откуда ты взялся? Я хочу сказать… о Боже мой, что ты здесь делаешь? — У нее перехватило дыхание, и она была потрясена происходящим. Радость ее не знала границ, и Вильям был в восторге.

— Я приехал, чтобы провести три недели с вами в Италии, и ты должна это знать, глупая девочка. Ты прошла мимо меня в вестибюле. — Он был доволен тем, какой одинокой она выглядела, то же самое он испытывал в «Кларидже», в Лондоне, когда проводил ее. После этого ему понадобилось меньше часа, чтобы без колебаний отбросить все предосторожности и встретиться с ней в Риме. А увидев ее, он был рад вдвойне, что приехал в Италию. — Боюсь, что у меня для тебя плохие новости, моя дорогая. — Он коснулся ее щеки, и вид у него был серьезный, и на мгновение она забеспокоилась о его матери.