– А я утверждаю обратное. Ждите продолжения, это все, что вам остается делать.

– На Фаунтин-авеню произошло что-то чертовски необычное.

– Ничего такого, с чем бы не справились наши парни из Тэктикел Петроул Форс.– Его лицо налилось кровью, эта перепалка слишком взвинтила его.– Повторяю: нет ничего такого, с чем нельзя было бы справиться! За исключением, конечно, вас обоих. Вы просто бездари. Собаки… это же курам на смех! Это даже не оправдание и еще менее того объяснение. На меня насел целый город, требуя решения этой проблемы, а вы приносите мне тут всякое дерьмо!

– Ну раз ты считаешь нас некомпетентными сыщиками,– вкрадчиво заявил Уилсон,– почему бы тебе не созвать комиссию по расследованию? Какие у тебя претензии?

– Заткнись и пошли прочь! Вами займутся непосредственные ваши начальники.

– Так будет или нет комиссия по расследованию?

– Заткнись и пошли прочь!

Они повиновались. Даже Уилсон считал, что совещание окончено.

– Я поеду домой,– сказала Бекки во время спуска на лифте в подземный гараж.– Тебя подбросить?

– Не надо. Я пройдусь до Чайнатаун и перекушу там. Увидимся завтра утром.

– Значит, до завтра.

В одиннадцать часов Андервуд выступил с телеэкрана с лаконичным заявлением: окись углерода, одичавшие собаки, предстоящая их травля полицейским патрулем, вопрос прояснен в течение одного дня.

«Ну что за невезуха»,– подумала она.

Слепой Майк О’Доннел ненавидел эту часть своей ежедневной прогулки. От этих улиц так и веяло чем-то зловещим, они были пустынны и таили в себе опасность. Из проходов, тянувшихся к руинам домов, смрадно воняло отбросами и мочой. О’Доннел предпочитал оживление, царившее на расстоянии в несколько жилых массивов отсюда, но его скудные средства не позволяли взять такси, и он был вынужден тащиться по этой унылой дороге пешком. Шум и гам, радостные звуки, некогда, в годы его детства, господствовавшие здесь, постепенно сменились расползавшимся из года в год подобно раковой опухоли мертвящим спокойствием. Сейчас оно охватило почти весь квартал. Оживленно было лишь в одном жилом блоке, где он ютился со своей дочкой, да у станции метро в двадцати минутах ходьбы от него.

Эта двадцатиминутка всегда была ему неприятна, а с каждым днем – все больше и больше. По дороге случалось натыкаться на все виды отбросов человеческого общества – токсикоманов, полоумных, извращенцев. Но несмотря ни на что, он выжил в этой обстановке. Он не сопротивлялся, когда его грабили. Чего ему было терять? Каких-то несколько жалких долларов. Однажды его избили – мальчишки. Он взывал к их милосердию, пытался пристыдить, но напрасно. Они затащили его в пустовавшую коробку и вдоволь над ним понатешились.

Майк был крепким и сильным мужчиной. Таким и нужно было быть, чтобы прожить шестьдесят лет в Бронксе. К тому же у него на содержании находилась горячо любимая дочь! Славная девочка, вот только мужей не умела выбирать. Бог знает, что за типы… от них пахло одеколоном и брильянтином, они вечно как коты кружили по квартире, да и эта их презрительная манера разговаривать… дочь говорила, что они актеры… знаем мы таких артистов… Майк брел на ощупь, выставив вперед палочку, и пытался выбросить подобные мысли из головы. Ему нельзя было возвращаться домой в таком настроении, иначе они снова поссорятся.

Вдруг он уловил какой-то звук, заставивший его вздрогнуть. Казалось, в нем не было ничего человеческого, но с другой стороны, каким же ему быть? Это не слишком напоминало голос человека, но в то же время не настолько соответствовало рычанию, чтобы приписать его зверю.

– Кто здесь?

И снова прямо перед ним раздался точно такой же звук. Он почувствовал чье-то присутствие. Кто-то НАХОДИЛСЯ совсем близко и, судя по всему, лежал, свернувшись на земле.

– Я могу чем-нибудь вам помочь? Вы ранены?

Нечто скользнуло вдоль тротуара. Затем странный шум уже послышался одновременно со всех сторон – от здания за его спиной и с улицы рядом с ним. Он понял, что его медленно окружают.

Майк О’Доннел поднял палку и начал вращать ею вокруг себя. Реакция была мгновенной: он умер так быстро, что успел лишь удивиться этому.

Они принялись за дело с необыкновенной эффективностью: тело – из горла продолжала хлестать кровь – затащили в заброшенный дом. Человек был старым и тяжелым, но их было шестеро, и настроены они были решительно. Следовало действовать быстро и не дать застать себя врасплох.

Майк и представить себе не мог, насколько опустел этот квартал за последние годы. Уехали все, за исключением наркоманов и других подонков, то есть остались только слабые люди, но именно они их и привлекали. Труп слепого старика присоединился к бесчисленным бренным останкам, догнивавшим в близлежащих развалинах.

Но, в отличие от других, у него была семья. И он не вернулся. Дочка Майка совсем обезумела. Она еще раз позвонила в Дом для слепых. Нет, ответили ей, старика не видели. Окончив работу, он там больше не появлялся. Было уже шесть часов, времени потеряно более чем достаточно. И поэтому ее следующий звонок был в полицию.