Хадсон часто моргал, переводя взгляд с одного на другого:

— Послушайте, ребята. Давайте уматывать отсюда, забудем об этом раз и навсегда, а? Я поддерживаю Рипли. Пусть они сделают кокон хоть из всей колонии, если им нравится, а нам надо возвращаться на «Сулако».

Васкез стрельнула в него испепеляющим взглядом:

— Что, Хадсон, слабо?

— Слабо! — Он выпрямился, в голосе появилась удивившая всех уверенность. — Мы и так прыгнули гораздо выше головы. Никто не думал, что мы попадем в такую переделку. Я бы первым вернулся туда, но только в том случае, если бы у меня было соответствующее снаряжение. Это не патрулирование улиц, Васкез. Ты покажешь им прием ногой, а они просто откусят ее.

— К тому же, — вставила Рипли, обращаясь к пулеметчице, — нервно-паралитический газ может на них не подействовать. Откуда нам знать, как он влияет на них? Может, они только фыркнут. Судя по тому, как гады устроены, газ им может даже понравиться. Я выдула одного в шлюз, продырявила ему кишки крючьями, и что? Он лишь немного помешкал, а потом снова полез. Пришлось устроить ему горячее копчение в сопле. — Она прислонилась к стене, обвела всех потемневшим взглядом. — Мы устроим здесь атомный взрыв. Уничтожим все: плато, на котором нашли корабль этих гадов, трансформаторные станции, поселок колонии. Может, планета даже сойдет с орбиты. Но я говорю вам: это единственный способ разделаться с ними.

— Один момент, — Берк, до сих пор хранивший молчание, ожил. — Я не одобряю таких действий. Их можно применять лишь в экстремальных случаях.

— А наш случай ты не считаешь экстремальным? — прорычал Хадсон.

Он поправил повязку на обожженной руке, не спуская глаз с представителя Компании.

— Экстремальный, конечно.

— Тогда почему ты против применения ядерного оружия? — давила на него Рипли. — Вы уже лишились колонии и одной станции…

— Но девяносто пять процентов мощностей не разрушены и находятся в рабочем состоянии.

— И кто на них будет работать? После всего, что здесь произошло?

И кому вообще нужна будет эта планета? Пожалуйста, объясни.

Почувствовав изменения в ее тоне, представитель Компании применил адвокатский прием:

— Ну, я прекрасно понимаю, что значит в данном случае эмоциональный момент. Поверьте, я расстроен не меньше, чем все остальные. Но из этого отнюдь не вытекает, что мы должны прибегнуть к крайним методам. Везде и всегда необходимо соблюдать осторожность. Давайте подумаем, прежде чем выплеснем ребенка вместе с водой…

— Ребенок мертв, Берк, если ты еще не заметил этого. — Рипли не давала сбить себя с толку.

— Я говорю, — мягко, но настойчиво продолжал Берк, — что настало время схватить, так сказать, ситуацию в целом, если вы поняли, что я имею в виду.

— Не поняло, Берк. — Рипли потерла ладонями озябшие плечи. — Так что ты имеешь в виду?

— А вот что, — немедленно отозвался Берк, который никогда не лез в карман за словом. — Во-первых, сюда были вложены огромные средства. Я говорю обо всей этой планете. Одна перевозка чего стоила. И эти колоссальные вложения только-только начали приносить свои плоды. Действительно, оставшиеся атмосферотрансформаторы работают в автономном режиме, но и они нуждаются в наблюдении и ремонте. Если не поселить обслуживающий персонал здесь на месте, то на орбите должны постоянно находиться несколько кораблей в качестве летающих гостиниц для персонала. Вы даже не представляете себе, во что это обойдется.

— Счет пусть перешлют мне, — съязвила Рипли, — у меня кое-что есть в банке. Что еще?

— Во-вторых, — невозмутимо продолжал Берк, — то, с чем мы столкнулись здесь, имеет огромную важность. Мне кажется, мы не имеем права уничтожить этих пришельцев, неизвестно откуда и как попавших на Ачерон. Возможно, мы больше нигде и никогда их не встретим, а они, я убежден, представляют колоссальную ценность для нашей науки.

— Ах, какая жалость, если мы их больше никогда и нигде не встретим! — Рипли опустила руки, голос ее посуровел. — Ты ничего не забыл, Берк? Помнишь, ты говорил мне: если мы обнаружим внеземную форму жизни, представляющую реальную угрозу для человека, мы устраним эту угрозу и не будем печься о научных интересах. Вот почему я не люблю иметь дело с администраторами: у вас, ребята, очень уж избирательная память, вы помните лишь о своей выгоде!

— Но нельзя же так вести дела, — запротестовал Берк.

— Забудь о делах! — резко отрезала Рипли.

— Да. Забудь, — слова Васкез напоминала одиночные выстрелы. — Подумай. О нас.

— Может, ты не следил за последними событиями, — ввернул Хадсон, — а вот мы поучаствовали в них, парень.

— Послушай, Берк, — в голосе Рипли звучало неприкрытое раздражение. — У нас был договор. Я думаю, что доказала свою правоту. Пойми мою точку зрения. Мы прибыли сюда, чтобы проверить достоверность моего рапорта и чтобы выяснить, что послужило причиной нарушения связи между Землей и Ачероном. Ты свидетель: Компания получила ответ на свой вопрос, а я получила оправдание. Нам осталось одно — убраться отсюда и поживее.

— Да, конечно. — Осторожно, чтобы не показаться фамильярным, Берк опустил руку на ее плечо, отвел в сторону и понизил голос. — Ты должна отбросить свои эмоции, Рипли. Не надо поддаваться первому порыву, том, что сгоряча взбредет в голову. Всегда надо думать о том, как использовать свои преимущества. Мы выжили. Так. Теперь мы должны готовиться к отлету на Землю.

— Что ты имеешь в виду, Берк?

Даже если он и заметил ледяной холод в ее глазах, это его не смутило. Слишком многое было поставлено на карту. По сути — все.