Генерал не ожидал такой встречи. С ближайшего холма он наблюдал, как солдаты, приостанавливаясь на ходу, с колена неуверенно и нестройно обстреливали противника.

Ряды сомкнулись, и нельзя было теперь разобрать, где свои и где чужие. Кто-то кричал «ура», но кто — неизвестно.

У Деколонга упало настроение. Он с тревогой поглядывал то на Челябу, то на сани с медвежьей полостью, которые поджидали его за холмом…

Подпоручик Пушкарев со своей ротой обошел левый фланг пугачевцев и бросился к орудиям.

— Ребятушки, не сдавай! — закричал бомбардир и с банником в руке бросился к офицеру. Подпоручик еле увернулся от страшного удара. Началась рукопашная. Бились прикладами, кулаками. Размахивая банником, бомбардир орал: «Бей супостатов! Не щади!» Он молотил направо и налево, и под его сильными ударами ложились головы.

В эти минуты быстрая конница пробивалась вперед. Башкиры, сверкая саблями, поднятыми над головами, с ножами в зубах мчали на солдат.

— Ал-ла! Ал-ла! — разносилось по снежному полю.

С холма Деколонгу было видно, как расстроились солдатские ряды и многие стали убегать к городу.

— Стой! Стой, сукины дети! — закричал генерал, но его голос затерялся среди общего шума битвы.

Подпоручик Пушкарев много раз бросался в атаку, стремясь захватить пугачевскую артиллерию. В пылу рукопашной он взял у одного солдата ружье и устремился к свалке. Остервенелый, не помня себя, он добрался до бомбардира и прикладом саданул его по голове. Старик охнул и тяжко опустился в снег.

— Бей! — кричал подпоручик.

Увидя падение бомбардира, пушкари не струсили, а озлобились сильнее. И прошло немного времени, как они опрокинули роту Пушкарева и погнали ее прочь. Проворный канонир подскочил к орудию и послал вслед убегающим изрядный заряд картечи…

Бомбардир Волков открыл глаза, и постепенно сознание вернулось к нему. Придя в себя, он огляделся.

— Братцы, целы ли мортирки? — окрикнул бомбардир пушкарей.

— Целы!

— Ну, пошли им бог удачи! Коли целы — все в порядке! — Он, шатаясь, встал и прошел к орудию. Ласково оглядывая его, он прошептал:

— Милая моя, разве ж мы отдадим тебя супостату!..

Пугачевцы дрались свирепо. И хотя к вечеру полевые команды заняли высоту и захватили сотни две пленных крестьян, генерал уныло опустил голову. Ему подали сани, он молча уселся в них, плотно укрывшись медвежьей полостью, и, сопровождаемый конниками, поехал к занятой высоте. Поднявшись на нее с подпоручиком Пушкаревым, он осмотрелся вокруг. До деревни Першиной оставалось рукой подать.

Но на холме у Першиной снова загремели пушки и зашевелилась пехота. Слева по льду неслась башкирская конница.

Подпоручик посмотрел на генерала:

— Прикажите, ваше превосходительство…

Генерал встревожился. Он пристально посмотрел в сторону Першиной:

— На сегодня хватит… Да, да… Поверните к Челябе…

Он, кряхтя, сел в сани и поехал в крепость. Команды с песнями возвращались в город, гоня впереди себя пленных мужиков.

Стан атамана Грязнова как был, так и остался в деревне Першиной. Сидя на лохматой башкирской лошадке, Грязнов наблюдал за отбитой высотой. Он видел, как генерал вылез из саней и подошел к орудиям. Его сопровождали офицеры.

Рядом в новом дубленом полушубке топтался Перфилька.

— Вон наш вояка! Вон он! — кричал старик, указывая Грязнову на далекие фигурки на холме.

Когда генерал сошел с холма, сел в сани и помчался к Челябе, Перфилька засмеялся презрительно:

— Что, струсил?.. Кто теперича подштанники генералу отмывать будет? Чать, все холопы разбежались…

Атаман улыбнулся, повернул коня и поехал вдоль фронта.

Генерал не спал всю ночь. Только сейчас он понял, что Челяба почти окружена. Два последних дня в город не доставляли провианта.

Утром генерал вызвал к себе бургомистра Боровинского и Свербеева.

Лицо у генерала от бессонницы посерело, глаза потухли. Он держал в руках письмо.

— Вот! — генерал перевел взгляд на пакет. — Вот что мною получено от полковника господина Бибикова. Тамошняя окрестность и сам Екатеринбург от злодейских покушений весьма опасен…

Бургомистр переглянулся со Свербеевым.

— Позвольте, ваше превосходительство, — деликатно напомнил Свербеев. — Екатеринбург, надо полагать, обеспечен воинской силой. Меж тем Челяба…