— Детектив уже спрашивал. Я звонила ему на работу, он обещал перезвонить позднее.

Доктор Шиллинг смотрела куда-то сквозь меня. От этого мне стало не по себе. Пауза затянулась.

— Дженни, — наконец заговорила она, — я понимаю, что сейчас вы возмущены вторжением в вашу личную жизнь. Мало того, наши старания помочь тоже могут показаться вам никчемным вмешательством. Но мне необходима информация. — Она оглядела заваленную вещами комнату и понимающе улыбнулась. — Если хотите, можете считать меня слесарем, который осматривает трубы в поисках течи.

— Ну уж нет! — усмехнулась я. — Только не это!

Она снова придвинулась ко мне.

— Дженни, муж изменяет вам?

— Что?!

Она повторила вопрос самым обыденным тоном.

Я гневно уставилась на нее, чувствуя, что густо краснею. У меня застучало в висках.

— Спросите об этом у него, — старательно-холодным тоном посоветовала я.

Она сделала пометку в блокноте.

— А вы ему?

— Я? — Я фыркнула. — Что за чушь! У меня нет времени на романы — разве что с садовником, водопроводчиком или тренером по теннису! Больше я ни с кем не встречаюсь. Послушайте, вы обещали задать лишь несколько вопросов. Вы их уже задали. А теперь мне пора браться за дело и наверстывать упущенное время.

— Эти вопросы вас раздражают?

— Ну разумеется! Знаю, сейчас принято выставлять частную жизнь напоказ, но это не для меня.

Наконец она поднялась, но ушла не сразу.

— Дженни, — снова произнесла она, словно для того, чтобы позлить меня: звать меня по имени я ей не разрешала. Происходящее чем-то напоминало мне разговор с назойливым страховым агентом, которого никак не выставишь за порог. — Я и все мы хотим только одного: предотвратить угрозу и оставить вас в покое. Если вы вспомните что-то важное, известите об этом полицию или меня. Сообщайте все — потом разберемся, что важно, а что нет. Не надо стесняться, хорошо?

Ее голос прозвучал почти умоляюще. Я слегка приободрилась.

— Ладно, попробую вспомнить, — пообещала я.

— Да, пожалуйста. — Она повернулась. — И еще, Дженни...

— Что?

Она хотела что-то добавить, но передумала.

— Ничего. Будьте осторожны.

Вскоре ушли все — кроме Стадлера, детектива со взглядом ловеласа. Он сообщил, что полиция будет вскрывать по утрам всю мою почту — на всякий случай.

— Чтобы уберечь вас от лишних потрясений, — пояснил он с улыбкой, смахивающей на похотливую ухмылку. Ну это уж слишком! Я возмущенно уставилась на него. — А у дома мы оставим пару полицейских, — добавил он после паузы.

— Не смешно, — отрезала я.

— На всякий случай, — примирительно объяснил он, словно уговаривая норовистую лошадку. — А днем с вами побудет одна из наших женщин-офицеров. — Он улыбнулся. — Будем передавать вас из рук в руки.

Я открыла было рот, чтобы возразить, побоялась нагрубить ему и промолчала.

— Она уже здесь. Подождите минутку. — Он прошагал к двери и позвал: — Линн! Линн, не зайдешь к нам? Миссис Хинтлшем, это констебль Бернетт. Линн, познакомься с миссис Хинтлшем.

Констебль Бернетт была одного роста со мной, но гораздо моложе, почти годилась мне в дочери. Шатенка со светлыми ресницами и родинкой на левой щеке, она выглядела так, будто только что где-то перепачкалась. Линн приветливо улыбнулась мне, я не ответила на улыбку.

— Я постараюсь не путаться у вас под ногами, — пообещала она.

— Сделайте одолжение, — отрезала я, бесцеремонно повернулась к ней спиной и вздохнула с облегчением, услышав, как Линн и Стадлер покинули комнату.

В кухне накопилась гора немытых кружек, у задней двери валялась пара окурков. Могли бы хоть убрать за собой. Я снова позвонила Клайву, но его не оказалось на месте.

Лина привезла Кристо и Джоша. Гарри задерживался на тренировке, его пообещала подвезти мать одного из друзей. Путанно и невнятно я сообщила Джошу о дурацком письме и объяснила, почему у дома торчат полицейские. Я думала, он встревожится или по крайней мере заволнуется. Но он выслушал меня молча, прислонившись к дверному косяку, пожевал нижнюю губу, пожал плечами, прихватил два бутерброда с арахисовым маслом и кружку молока и убрался к себе. Не знаю, почему он постоянно голоден.

Мне страшно думать о том, что творится у него в комнате. Он задергивает шторы, из-за двери слышатся громкая музыка и вопли из компьютера, тянет ароматическими курениями — вероятно, ими Джош пытается перебить вонь сигарет. Убирать у него и менять постельное белье я охотно предоставляю Мэри. Я к Джошу не захожу, только напоминаю из-за двери, что пора делать уроки, упражняться на саксофоне, сделать музыку потише, принести вниз грязное белье и посуду. Джош повзрослел как-то внезапно. Стал басить, на лбу высыпали прыщики, над верхней губой вырос пушок. А еще он вытянулся, стал выше меня ростом. От него исходит какой-то непривычный, мужской запах, несмотря на все гели и лосьоны, которыми сейчас так щедро пользуются взрослеющие мальчишки. В наше время все было по-другому.

Кристо еще слишком мал, поэтому ему я ничего не сказала, только прижала к себе мягкое тельце. Он у меня совсем кроха.

Я поспешила в садоводческий центр, но он как раз закрылся. Купить инструменты я не успела, и это стало последней каплей.

Клайв позвонил, чтобы сказать, что вернется очень поздно, поэтому я дождалась Гарри, уложила Кристо спать, прочитав ему на ночь сказку, и поужинала вместе со старшими сыновьями. Лазанья с горошком и мороженое с шоколадным соусом. Мы ели молча. Я наблюдала, как мальчишки забрасывают еду в рот, точно уголь в паровозную топку. Сама я ела очень мало. Слишком жарко для тяжелой пищи.