Он увернулся и, подскочив к Барбаре, схватил ее.

– Отпусти меня! – вскрикнула она.

– Нет.

– Я уезжаю к отцу, – захлебываясь рыданиями, заявила она. – И все ему расскажу.

– Нет, ты так не поступишь, – отрезал Оливер. – Ты не меньше меня ненавидишь его. И знаешь, что если переедешь к нему, он только посмеется и скажет, как все время был прав. И просто не может поверить, что ты действительно его дочь. Он даже думает, что ты, наверное, приемыш. – Отец Барбары никогда такого не говорил, но Оливер сказал ей, что слышал разговор Келлога с приятелем на коктейле, и Барбара поверила ему.

– Нет! – Барбара зажала уши руками. – Я обоих вас ненавижу.

– В общем, никуда ты не поедешь.

Оливер выпустил ее, и она села на пол, прижавшись головой к кухонному столу. Он всегда мог манипулировать ею, как хотел, как мог теперь манипулировать почти всеми. Все эти годы он пытался убедить Барбару, что она ненавидит отца, вставить между ними клин, и сейчас, когда это было крайне ему нужно, хитрость сработала, и Барбара поверила ему. Он одержал победу, а она превратилась в дрожащее существо, полное пустых угроз. Так что можно не беспокоиться. Он всегда побеждает.

– Ты идешь наверх и ложишься в постель. И мы никогда больше не заговорим об этом инциденте.

– Ты просто рехнулся, Оливер, – пробормотала она еле слышно, упершись губами в дерево.

– Заткнись. – Внезапно на него навалилось неодолимое желание обвязать ее шею галстуком и увидеть, как вылезают из орбит глаза и на шее вздуваются вены.

– Я не была в этом уверена до сегодняшнего дня, когда ты поднял Джея Уэста на мачту, – шепотом произнесла она. – Ты обожаешь заставлять людей делать то, чего они не хотят. – Барбара вытерла слезы и шмыгнула носом. Она уже не рыдала. – Господи, да ты, наверное, никогда не получал такого удовольствия от Эбби, как от того, что поднял этого молодого человека на семьдесят футов в воздух. Ты обожаешь властвовать, Оливер. Нет, ты жаждешь власти. И от этой жажды теряешь разум.

– Мы просто развлекались. Я бы никогда не подверг друга опасности.

– Да у тебя нет друзей, – печально тихим голосом произнесла Барбара. – У тебя есть последователи. Этот бедный молодой человек изо всех сил старается быть одним из них. Я это вижу по его глазам. А у тебя есть эта ужасная, нездоровая манера засасывать людей. Джей – прекрасный молодой человек, но я молюсь за него. Он понятия не имеет, кто ты на самом деле. И не представляет себе, как далеко ты можешь зайти. Мне бы следовало оказать ему услугу и все рассказать, – добавила она с издевкой, рассмеявшись, – но он мне не поверит.

– Ты слишком много выпила, Барбара. Я всегда знаю, когда ты дошла до предела, так как ты становишься мелодраматичной. – Он пнул ее туфлей в ногу. – Отправляйся-ка в постель и проспись.

– Я удивлена, что ты нанял Джея, – с трудом ворочая языком, произнесла Барбара. – Он не того поля ягода, да и твой омерзительный дружок Баллок явно не любит его. – Веки ее медленно сомкнулись. Долгий день пребывания на жарком солнце и бесконечные выпивки обессилили ее, и она с трудом держалась на грани сознания. – Мне казалось, вы двое никого не подпустите поиграть в вашей песочнице.

– Вы любите пляж? – спросил Джей, глубоко вдохнув соленый воздух.

– Обожаю, – ответила Салли. Она шла рядом с Джеем, держа в руке сандалии и чувствуя, как прохладный сухой песок проникает между пальцами ног. – У меня было мало возможностей наслаждаться им девочкой.

– Но мне казалось, что вы выросли в Глостере.

– Так оно и есть, – поспешила сказать она. – Но вода в океане в тех местах холодная даже летом и многие пляжи каменистые. А потом, когда живешь около чего-то, не пользуешься этим в полную меру. Например, большинство ньюйоркцев никогда не ездили к статуе Свободы или на обзорный этаж здания «Эмпайр-Стейт».

– Я вот ездил.

– Господи, вы только посмотрите, как лунный свет играет на воде. – Салли легким касанием дотронулась до его плеча. – Как красиво!

Джей смотрел в сумеречном свете на профиль Салли, наслаждавшейся игрой лунных бликов. Она стала другой. Он чувствовал, что его с каждой минутой все больше тянет к ней. Она предложила прогуляться, после того как, выйдя из яхт-клуба, они распрощались с Оливером и Барбарой, и он сразу согласился, хотя было уже поздно, а на другое утро им обоим надо было рано быть у «Маккарти и Ллойда».

Он тяжело вздохнул. Встречаться с женщиной, с которой работаешь, все равно что накликать беду, и он в конечном счете не позволит себе связаться с Салли – по крайней мере пока она работает у «Маккарти и Ллойда». Он слишком хорошо себя знал. Слишком он стремился сделать карьеру и потому не мог допустить, чтобы личные отношения поставили под угрозу открывавшуюся перед ним возможность.

Но он был одинок. Джей особенно остро это почувствовал, когда в океане держал Салли в объятиях, ожидая возвращения «Властной». И когда они шутили и смеялись, сидя на носу яхты по пути к берегу со стаканом в руке, касаясь друг друга коленями, тогда как Оливер и Барбара находились далеко, в кубрике.