— Ну как, лучше? — Октавия, по-прежнему хмурясь, изучала плоды своего труда. — Рана очень глубокая. Нужно вызвать врача, пусть зашьет.

— Ни к чему.

— Но останется шрам.

Руперт пожал плечами. Шрамом больше, шрамом меньше на мертвеце. Вслух он этого не сказал, но Октавия прочитала мысли. Она резко отвернулась — упрямо сжав губы.

— Бокалы для вина есть?

— Вот, — показал Бен. — Принес несколько штук из таверны. — Он разлил вино. — Вот уж не предполагал, Ник, выпить с тобой здесь. Как я себя ругаю!

— Не стоит. Кто-то навел сыщиков, но кто? Если рассуждать здраво, это человек из «Королевского дуба». Бен потемнел лицом.

— Морриса, когда мы разговаривали, в таверне не было, а вот новый конюх работал, и как раз за стеной, напротив того места, где мы стояли.

— Что ты о нем знаешь?

— Почти ничего. Но в ближайшее время узнаю, — решительно проговорил Бен.

— За такими людьми нужен глаз да глаз, — заметила Октавия.

Решимость как-то улучшить положение Руперта ее успокаивала и ободряла. Но теперь, когда она сделала все что могла, сознание страшной беды заставило ее содрогнуться. Все-таки они находились в Ньюгейте. И даже в этой просторной и светлой комнате на дверях стояли крепкие замки. Она не представляла, как можно отсюда сбежать.

— Вот если бы удалось пронести сюда женскую одежду, ты бы переоделся и ушел с другими посетителями.

— Милая, за мной будут следить день и ночь, — мягко заметил Руперт. — И станут проверять все, что сюда понесут. Лорд Ник — слишком драгоценная добыча, чтобы о нем забыли. А если обнаружат, что я собираюсь бежать, снова закуют в кандалы.

— Но нельзя же ничего не предпринимать! — нетерпеливо тряхнула головой Октавия. Бен положил ей кусок мяса и пирога, но аппетит внезапно пропал. — Тебя же повесят, если признают виновным!

Руперт вздохнул:

— Давай не будем сейчас об этом говорить. Допьем вино, и идите с Беном домой. — Морщинки усталости пролегли у его губ, глаза закрывались от нечеловеческого напряжения, нестерпимой боли во всем теле.

— Я приду завтра утром.

— Не надо, — тихо попросил он. — Все, что нужно, сделает Бен.

— Лучше, чем я? — Золотистые глаза потемнели от обиды.

— Ну, не все. — Руперт заговорщицки улыбнулся.

— Я поставил Питера в таверне, — кашлянул Бен. — Смотритель тюрьмы мистер Акерман отдал его без лишних разговоров.

— Хорошо. — Руперт поднялся, но тут же покачнулся — снова нахлынула дурнота; — Бен, проводи Октавию домой.

— Хорошо. Пошли, мисс.

Девушка в нерешительности стояла.

— А почему бы мне не остаться здесь на ночь? Тебе нужен уход и…

— Нет, — твердо перебил он ее. — Уходи. — И, притянув к себе, нежно поцеловал в лоб. — Послушайся меня, держись отсюда подальше.

Октавия подняла на него глаза:

— Извини, но я не могу сделать то, о чем ты просишь. — Она встала на цыпочки и потерлась губами о его губы. — Визиты сюда меня не скомпрометируют. Подожди до завтра — ты меня не узнаешь.

Октавия улыбалась, но не могла скрыть, чего ей это стоило.

— Отдыхай. Завтра принесу тебе настойку опия. Я подумала об этом и сегодня, но навалилось так много дел… — Девушка развела руками.

Руперт слушал, как затихали их шаги на каменной лестнице, потом бросился на одну из кроватей и, подложив руки под голову, уставился в потолок.

Сколько времени осталось до суда? Адвокат, конечно, мог бы потянуть со слушанием, но это — все, что было в его силах. Руперт не знал, хотел ли он проволочек: коротать дни и ночи в этой комнате и знать, что будущего нет? Что покинуть тюрьму можно лишь в телеге, которая повезет его на площадь Тайберн?

Лучше покончить со всем разом. Но Руперт помнил, что даже после вынесения приговора человек мог месяцами маяться в ожидании казни. И все это время он должен находиться в камере смертников.

Нужно немедленно прекратить визиты Октавии. Они слишком болезненны для них обоих. Но какова ирония судьбы — обрести счастье перед лицом смерти!

Однако прежде чем принять смерть, необходимо довести до конца дело с Ригби и Лакроссом. Следует подготовить официальное требование платежей. Через надлежащее время Бен его подаст и он же созовет судебных приставов. В конце концов банк аннулирует право на владение домом.

Недели через четыре дело с Хартридж Фолли будет завершено. Он сможет им заниматься даже из стен Ньюгейтской тюрьмы, конечно, при условии, что эти четыре недели у него остались. Впрочем, известно, что правосудие, даже без всяких усилий со стороны адвоката, свершается очень медленно.

Руперт закрыл глаза, стараясь унять биение молота в висках. Он вспомнил Филиппа. Он был так близок к тому, чтобы завершить историю, начавшуюся давным-давно на Бичи-Хэд, отомстить брату за Джерваса. Так близок, но что теперь проку? Мог бы быть в тысячах миль. Вскоре силой захвативший графский титул Филипп сможет носить его, ничем не рискуя.