— Что дальше? — Октавия подняла голову и с вызовом встретила его взгляд.

— Дальше? — Руперт подошел к ней. — Дальше, мисс Морган, вот что. — Он легко положил ладони ей на плечи, и Октавия почувствовала, как крошечные язычки пламени обожгли ее кожу.

— Хочешь, я сделаю то же, что только что сделала ты для меня? — Он улыбнулся, и его взгляд скользнул по ее телу.

— Это хоть как-то уравняет наши права. — Октавия хотела ответить небрежно, но сама не узнала свой голос.

— Пойдем к огню. — Руперт потянул ее к камину, подальше от пронизывающих сквозняков.

Теперь спине стало жарко, а груди по-прежнему зябко. Она чувствовала, как затвердели соски — то ли от холода, то ли от наготы, то ли от того, что она видела.

Руперт раздевался подчеркнуто аккуратно, и Октавия вспомнила, как в прошлый раз он вот так же принялся снимать перед ней одежду. Но сегодня он делал это ради нее.

Сбрасывая рубашку, он отвернулся, и Октавия заметила, как бугрились мускулами его плечи и могучая спина. Едва дыша, Октавия услышала, как щелкнула пряжка ремня, руки Руперта задержались у пояса, затем одним движением он спустил и брюки, и кальсоны.

Октавия не спеша изучала его обнаженное тело и чувствовала, что ее захлестывает горячая волна желания.

Руперт дал ей достаточно времени насмотреться и на маленькую родинку на пояснице, и на дымку темных волос на спине, а потом повернулся лицом. Глаза Октавии скользнули по крепкой груди, плоскому животу Руперта и остановились на пришедшей в возбуждение плоти. Ничего подобного она раньше не видела, но тело помнило, как эта плоть болезненно проникала в нее, двигалась в ней и отняла какую-то частицу, принадлежавшую слиянию двух начал.

Октавия робко двинулась к нему, но Руперт опередил, подхватил ее, увлек к огню, прижался так, словно хотел почувствовать каждую клеточку ее тела. Октавия чувствовала, как бьется его сердце, и слышала свое — трепещущее, как устремившаяся в неведомый полет, потерявшая рассудок птица.

Руперт обвил ее руками, ладони ласково прошлись по ягодицам; до муки мимолетно он целовал ее губы.

— Я хочу на тебя посмотреть, — шепнул он.

— Но ты только что это делал.

— А я хочу по-другому.

Улыбаясь, Руперт отступил на шаг, взял ее руки, отвел их от тела. Его глаза впились в нее так, словно намеревались прожечь. Наконец он отпустил ее кисти, и руки Октавии безвольно упали. Между тем его пальцы закружили вокруг сосков.

— Это тебе понравится. — Указательным пальцем Руперт провел по глубокой ложбинке между грудей. Октавия едва дышала; реальность начала рассыпаться, а четкие очертания предметов все больше и больше размывались по мере того, как ее тело погружалось в горячие волны желания.

Палец обозначил дорожку на животе и робко подобрался к треугольнику между бедер. Дыхание Октавии участилось, тело горело от восхитительных прикосновений. Теплой ладонью Руперт накрыл треугольник, пальцы плясали у самой чувствительной точки, и Октавия услышала стоны. Это был ее голос, но звучал он так, словно не имел к ней никакого отношения. Реальность вовсе исчезла, и Октавия упала бы, если бы не сильная рука Руперта.

— Черт возьми, — пробормотала она, крепко прижимаясь к нему, но глаза снова начали различать предметы в комнате. — Что со мной происходит?

— Ты невероятно чувствительна, — усмехнулся Руперт, — я только прикоснулся к тебе. Она подняла на него глаза:

— А я могу сделать для тебя нечто подобное?

— Да.

Октавия взглянула на его напряженную плоть, потом робко, осторожно обвила ее пальцами и почувствовала, как пульсирует кровь.

— Так?

— Да, вот так.

Он говорил, что научит не только получать, но и дарить другим чувственное удовольствие. Октавия поняла, что ей нравится, как от ее прикосновений у него участилось дыхание. Она снова прижалась щекой к его груди, а в ее руке плоть Руперта жила своей собственной жизнью.

— Перестань! — поспешно попросил он каким-то чужим, хриплым голосом и сам отвел ее руки; потом поднял, понес к кровати.

Осторожно уложил в постель, а сам, приподнявшись на локте, вытянулся рядом.

— Какое у тебя красивое тело! Пышное и в то же время изящное.

Руперт поцеловал пульсирующую жилку у нее на шее, потом губы скользнули к соску и охватили алую розочку, вызвав неистовое, непреодолимое желание. Октавия притянула его к себе, каменные мускулы бедер вдавились в ее мягкое тело.