— Пошли, — он перекинул через левую руку куртку, сложенную подкладкой наружу, и хотел попрощаться с Громовым, не встававшим со своего места все полтора часа, пока они с Петушковым парились в сауне.

— Задержись на минутку, — попросил Громов, выключая магнитофон, громкость которого и так была убавлена до минимальной.

Не выказывая удивления, Калмычный протянул Николаю ключи от машины:

— Прогрей пока. Я сейчас подойду.

Петушков вышел, явственно демонстрируя недовольство таким отношением. Если уж им требуется посекретничать, то могли бы встретиться вдвоём, а не выставлять его за дверь, как будто он заведомо не способен предложить что-нибудь дельное или непременно растрезвонит конфиденциальную информацию.

— Колян своей фамилии соответствует полностью, — усмехнулся Калмычный, укладывая кожаную куртку на спинку кресла.

— Не только он, мы тоже своим соответствуем.

— Ну, с тобой, Петросыч, понятно. А я…

— А ты всегда спокойный. Лишнего слова не скажешь. И копейки лишней не дашь.

— Копейка лишней не бывает.

— Ага, цент доллар бережёт…

Администратор Санёк смотрел маленький телевизор, прикреплённый к стене специальным кронштейном, над стойкой. При звуке открывшейся двери он оторвался от экрана и посмотрел на Петушкова, но тот прошествовал мимо, не обращая внимания на обслугу.

Машина Калмычного — «фольксваген-пассат» редкого оранжевого цвета, покрылась двухсантиметровым слоем снега. Петушков не стал ничего очищать, включил двигатель и сел на пассажирское сиденье. Выругался, обнаружив, что Иваныч так и не поставил новую магнитолу — месяц назад его обокрали на авторынке, — и принялся ждать, каждую минуту поглядывая на часы, сверяя показания наручных с установленными на панели приборов.

Калмычный отсутствовал четверть часа. Придя, ничего Петушкову не рассказал. Щёткой смахнул снег со стёкол, сел, пристегнулся ремнём и вырулил за ворота.

— Напомни адрес.

— Прямо.

Двигались со скоростью ниже разрешённой, хотя улицы были пусты и стаж водителя исчислялся двумя десятками лет, а машина соответствовала всем техническим нормативам.

— Подбавь газку, Иваныч, не жадись!

— Успеем.

Петушков вздохнул. К манере езды директора он давно привык, так что высказанная просьба была риторической. Сам Николай машину гонял как угорелый, так что на штрафы гаишникам ежемесячно уходила заметная сумма, да и ДТП случались не так уж и редко, но отказываться от удовольствия полихачить он не желал.

— Слышь, Иваныч! Ты машину поменять не надумал? Сколько ей уже?

— Девяносто первого года. Меня устраивает.

— Перекрасил хотя бы! А то колор какой-то несолидный. Студенческий. А ты ведь все-таки начальник…

— Время придёт — поменяю.

— Ага! Скажи ещё — денег нет.

Автомобильная тема исчерпала себя. Петушков не поленился повернуться и долго смотрел в заднее окно. Наконец, удовлетворённый увиденным, он занял нормальное положение.

— Слежки нет. Хотя ведь это ничего не значит. Если надо, то встретят около дома. Как Васю…

— Не переигрывай.

— Чего?

— Говорю, зрителей нет, так что можешь зря не стараться.

— А я и не стараюсь… зря. По-твоему, все это недостаточно серьёзно?

— Поживём — увидим.

— На месте Петросыча я бы куда-нибудь спрятался.

— Вот поэтому ты и не на его месте. Он знает, что делает.

Выслушав доклад Кирилла, Громов задал всего один вопрос, совсем не тот, которого ожидал парень:

— Где твой брат?

— В машине сидит.

— Отпусти. Сегодня он больше не пригодится.

Кирилл вышел, Громов остался один в той же комнате отдыха сауны. Забросил ноги на стол, сомкнул на затылке ладони. Теперь по выражению его лица можно было понять, что новости ему не понравились. С самого начала Громов допускал такой вариант, но отводил ему не слишком большой процент вероятности и рассчитывал на более перспективный улов.

А вот оно как получилось…

С другой стороны — не так уж и плохо.

Вернулся Кирилл:

— Санёк просил передать, что Лариса только что звонила.

— Ну?

— Сегодня она не приедет.

— Ну и черт с ней, — Громов посмотрел на часы. — Присядь, в ногах правды нет. Пива хошь?

— Я же не пью, — ответил Кирилл неуверенно.

— Ах да, точно!

Сорок минут прошли в тишине. Иногда Громов начинал вертеть в руках ПДУ музыкального центра, но музыку ни разу не включил. Как и не задал больше ни одного вопроса Кириллу.

Помощник, остро чувствующий вину за недостойное поведение во время нападения на босса, сидел, боясь лишний раз пошевелиться.