Шрифт:
Запиликал пейджер. Акулов прочитал сообщение:
«Срочно позвони дежурному. Дежурный».
Подумал: скандал со следачкой получил продолжение. Сейчас всех соберут на ковёр. И снимут штаны. Как она обещала. Спрятаться, что ли?
— Где телефон?
— Сейчас принесу.
Пока Санёк ходил к стойке за аппаратом, Андрей вспомнил, что так и не посмотрел предыдущее послание. Нашёл его:
«Я освободилась. Можем встретиться. Позвони. Мария».
Да, здорово?.. Сейчас она пятый сон уже видит.
Принеся трубку комнатного радиотелефона, администратор деликатно вышел за дверь.
— Старший оп-перативный дежурный Северного РУВД майор мил-лиции Гунтере слуш-шает. Да, аллё!
— Арвидас, это Акулов. Что там у нас?
— Акул-лов, эт-то ты?
— Я, Арвидас, я!
— Аллё! Теперь мен-ня слышно? Кул-лебяк-кин сбежал из больницы…
Утро, серый рассвет за окном.
В кабинете накурено.
Катышев растёр лицо. Помолчал, собираясь с мыслями. Сильно выдохнул, прежде чем начать говорить. Он выглядел очень усталым.
— Скандал удалось немного замять. Эта Молдавская оказалась непростой штучкой…
— Какая штучка?
— Не какая, а кто. Молдавская Илона Альбрехтовна, следачка эта чёртова.
— С таким псевдонимом надо выступать на эстраде, а не в прокуратуре работать. Илона Молдавская. Звучит!
— Да и смотрится ничего. Кстати, она не такая молодая, как кажется. Четыре года стажа, старший по ОВД [5] …
— Теперь я понимаю, почему у нас ни одну банду не могут осудить по нормальному.
5
Старший следователь по особо важным делам.
— Не перебивай, я сам перебьюсь. Так вот, говорю, девка она не простая…
Абрек, которого ударил Акулов, числился в розыске за РУБОП. Мажидов Магомед Мартузович, двадцати шести лет, не работающий, экс-чемпион области по греко-римской борьбе. Искали его с марта месяца, но, видно, не сильно усердствовали в этом деле, направили карточку в информационный центр и успокоились. Мажидов в подполье не уходил, только сменил номер в гостинице, где проживал постоянно, — переехал с седьмого этажа на одиннадцатый и этим обманул доблестных сыщиков. А в апреле, через месяц после объявления розыска, заделался помощником депутата Госдумы.
— Ты знал, что его ищут?
— Откуда, Василич? Когда прошла тридцать четвёртая ориентировка, я ещё в камере парился. Если б знал — ударил бы дважды.
— Его сегодня отпустят.
— Что, депутат индульгенцию выписал? — Акулов прищурился.
— Я думаю, депутат пока не в курсе событий. Сидит в своей Москве и решает, что для нас лучше: ввозить ядерные отходы или подержанные иномарки… Так что депутат пока ни при чем, просто никто не хочет раздувать скандал с этой дурой Молдавской. Старший следователь городской прокуратуры покрывает убийцу! Кому это надо? Да и у РУБОПа с доказательствами слабовато. Сам знаешь, как у них часто бывает: широкий замах кончается слабым ударом. В январе была какая-то «стрелка», на которой одного чувака завалили. По оперданным, это сделал Мажидов. Но нет ни свидетелей, ни пистолета. Рассчитывали, что Мажидова в камере удастся дожать. Но теперь, из-за этой актрисы, его даже на трое суток никто не закроет. Допросят и выпустят. Тем более, что недавно умер один из тех, кто в этой «стрелке» участвовал. Если сильно припрёт, Мажидов на него мокруху и повесит.
— А что его связывает с Молдавской?
— Мне не докладывали. Любовь, наверное. С взаимовыгодным интересом. Если он даже на нас буром попёр — представляешь, как в других местах можно было выделываться! Лялька прокурорская под боком, в кармане мандат — и плевать ему на то, что его кто-то ищет. Хорошо, хоть ты от души звизданул!
— До сих пор репа трещит. Теряю квалификацию.
— Руоповцы, кстати, все удивлялись, как ты его с одного удара завалил. Чтобы из нашей камеры забрать, они СОБР с собой притащили… У тебя кофе есть? Сделай, пожалуйста.
— Сейчас посмотрю.
В шкафу нашлось не только кофе, но и полбутылки коньяка, оставшегося с проводов Волгина в отпуск. Акулов выдернул пробку, понюхал: не вдохновляло. Вспомнил, как бегали за этим пойлом в ночной ларёк. Откуда там может быть настоящий коньяк? Бодяга, хотя и не самая гнусная. Никто, по крайней мере, не отравился.
— Будешь, Василич?
— Не сдохнем? Давай! Есть чего на зуб положить?
Акулов порылся и нашёл банку толстолобика в томате и шоколад.
— Консерву оставь на другой раз. А это давай. Будем интеллигентничать.
Андрей запер дверь и приготовил кофе. Подстелил бумагу, чтобы не замарать казённый стол, и разлил по рюмкам спиртное.
— Хорошая посуда у вас, — заметил Катышев, ломая шоколад. — И как до сих пор не растащили?
Поднял рюмку:
— Давай! За нас, хороших… Уф, как пошла… Ну и гадость!
ББ закусил кусочком с большим цельным орехом. Проглотил, потёр пальцем стол, застеленный бланками протоколов. Высказался:
— Есть такая профессия — родиной торговать! А мы уже не актуальны. И чего ради ломаемся?