Полкилометра от остановки до ФОК прокурор шёл, кипя от негодования.

Первой под горячую руку подвернулась Валентина Ильинична — заместитель Воробьёва по следственной работе. В январе она собралась выйти на пенсию, так что ещё с середины лёта фактически удалилась от дел. Болела, проходила обследования, собирала какие-то справки, устраивала личную жизнь. Некогда она считалась крепким профессионалом, в её активе было несколько громких дел, но сейчас мало кто помнил об этом — Валентина Ильинична переложила свои обязанности на подчинённых, боялась завизировать самый безобидный документ, охала и хваталась за голову по любому пустячному поводу. Изредка приходя на работу, запиралась в кабинете и гоняла чаи, жалуясь на жизнь подруге — такой же «замше», только курирующей другую линию.

Воробьёв устроил ей лёгкую головомойку, припомнив все грехи за последние месяцы. Худенькая, бесцветная Валентина Ильинична слушала, опустив голову. Куталась в тонкую каракулевую шубку и молчала, даже когда босс выдвигал совсем несправедливые обвинения. Немного выпустив пар, Василий Данилыч переключился на Тростинкину: почему она до сих пор не приступила к работе?

Маргарита не привыкла к разносам.

— Эксперт приедет, тогда и начнём, — она вздёрнула носик, выпустила в прокурорское плечо струю сигаретного дыма и отвернулась.

Из щекотливого положения Василия Данилыча выручило прибытие ответственного от руководства милицейского управления. Подполковник Кашпировский занял должность заместителя начальника РУВД по тыловому обеспечению в октябре, через два месяца после того, как убили прежнего «тыловика». Он перевёлся из другого района и почти не знал личный состав нового подразделения. С Воробьёвым ему уже приходилось встречаться на совещаниях, а потому, выйдя из машины, он сказал всем негромкое: «Здрасьте» и направился к прокурору.

Руководители обменялись тёплым рукопожатием.

— Работа кипит? — улыбнулся Кашпировский после трех минут неловкого молчания. Что ещё можно сказать, он не знал, как не знал и того, какие действия проводятся на месте обнаружения трупа.

— Работа стоит, — прокурор шмыгнул носом. — Эксперта вашего ждём. Его что, на собачьей упряжке везут? Вся группа в сборе, только его не хватает!

— Один момент! — Кашпировский достал сотовый телефон.

Краем глаза Воробьёв отметил, что мобильник начальника тыла стоит баксов четыреста. Ошибся — шестьсот пятьдесят.

— Уже в пути, — Кашпировский опять улыбнулся. — Что-нибудь ещё надо?

Ждать пришлось долго. Только через двадцать минут, когда подполковник снова взялся за телефон, появился специалист… Он шёл пешком. Ещё издалека его опознали по стандартному пластиковому чемодану.

— Видимо, машина где-то сломалась, — предположил Кашпировский. — Сами знаете, какая у нас допотопная техника.

Эксперт повёл себя не так, как от него ожидали. Извиняться не стал. Здороваться — тоже. Поставил на снег чемодан, упёр руки в бока и подошёл к останкам «мерседеса».

— Так-а-ак! Это кто здесь так натоптал?

Молчание, недоуменные взгляды.

— Кто здесь топтался, я спрашиваю? Кто курил? Кто курил на месте происшествия?! Что, никто ответить не может? Как теперь эксперт должен работать? Да здесь же ни одного следа преступника не осталось! Бл-ли-ин, компот… Ну, блин, дела! Я прямо сейчас напишу рапорт. И обувь сейчас у всех изыму. Будете потом у генерала отдуваться! Нет, такого свинарника я ещё ни разу не видел. Это ж надо! Кто старший?

— Похоже, он из главка, — тихо сказал Кашпировский.

— Молодой, да ранний, — констатировал Воробьёв, разглядывая лицо специалиста.

Ни один из руководителей его прежде не видел.

— Кто старший, я спрашиваю? — Эксперт повысил голос: — Что, здесь нет старшего? Ор-ри-ги-нально!

Кашпировский приосанился, поправил шапку. Подошёл к эксперту почти строевым шагом. Громко представился:

— Заместитель начальника Северного РУВД под полковник милиции Кашпировский.

Эксперт, чуть отклонив корпус назад, а левый локоть выставив вперёд, оглядел заместителя критическим взором.

Потом неожиданно ухмыльнулся:

— Подполковник? Тоже не ху…во! Эксперт ЭКО Северного РУВД лейтенант милиции Супченко. Вольно!

Реакция Кашпировского была неожиданной — у него как-то странно стало надуваться лицо. У Тростинкиной возникла ассоциация с резиновой куклой, в которую щедрый хозяин закачал избыток воздуха.

Супченко, насладившись произведённым эффектом, смачно высморкался в сугроб. Сначала правой ноздрей, потом левой, помогая этому делу ладонью с оттопыренным мизинцем.