Шрифт:
— Да, поначалу это здорово удивляет. Словами объяснить сложно. Надо почувствовать… Что-то давно я не наливал!
Ольга выпила до дна. Подняла кружку:
— Плесни, у меня кончилось.
Акулов налил девушке «пепси-колу». Себе тоже добавил. Есть продолжили молча.
— Чай будешь? — спросила Ольга, собирая грязные тарелки.
Акулов посмотрел на водку и отрицательно покачал головой.
— Я себе налью, если не возражаешь.
— Пей.
К чаю ничего не было — он как-то не подумал об этом, а в квартире, как и предупреждал Ермаков, все продовольственные припасы ограничивались спиртным.
— Заварка хорошая, — Ольга вернулась к столу. Села на табуретку, поджав под себя одну ногу. Спросила задумчиво: — По-твоему, это за нами охотились? Хотели убить?
— Охотились точно. Но убивать, может быть, не хотели.
— Сашку жалко. Как его?..
— Зарезали.
— Ужас! — она снова, как и у себя дома, намотала на палец локон. — Ты говоришь: он, потом ещё кто-то, а теперь, может быть, я… Но я не понимаю, за что?! Все время прокручиваю в голове, думаю — и не понимаю. Я же ничего такого не знаю!
— Они могут считать по-другому. А могут и ничего не считать, а просто хотеть подстраховаться. Ушлые ребята, ты же сама это видела. Мозг у них, правда, один на двоих. И тот — спинной.
Ольга замолчала надолго. К чаю почти не притрагивалась. Сидела, глядя перед собой. Акулов напротив, подливал раз за разом. Спиртное не действовало — последствия стресса и обильной еды. Чувствовал, что Ольга колеблется. Что-то у неё есть на уме! Решил события не форсировать. Сама расскажет.
Она так и предложила:
— Давай закончим разговор завтра?
— Как скажешь.
— Мне нужно подумать.
— Я вижу.
Она помыла посуду. Быстро, как будто всю жизнь только этим и занималась. Андрей вышел в коридор, заглянул в кладовую и на антресоли.
— Ты что-то ищешь? — Она выглянула из кухни, вытирая полотенцем тарелку.
— Раскладушку.
— А-а-а… — не найдя, что сказать, она вернулась к раковине; позже, когда Андрей сел за стол, сказала приготовленную фразу: — Даша спит очень крепко и не имеет привычки вставать по ночам.
Говоря, смотрела перед собой на белый кафель стены.
— Это хорошо, — Акулов налил новую рюмку. Выпил, поморщился. Закусывать не стал, хотя ещё оставалась нарезанная ветчина.
Ольга выключила воду, повесила полотенце и села на табуретку. Облокотилась на стол. Две верхние пуговицы на рубашке оказались расстёгнуты, третья чуть держалась.
Андрею была видна её грудь. Не целиком, но это даже эффективнее действовало, заставляя включаться воображение. И память — одновременно, словно боковым зрением, он видел, как она переодевается напротив зеркала. Только теперь Ольга делала это медленно…
— Иди спать, — сказал он, переводя взгляд на бутылку.
Он поймал себя на мысли, что уже очень давно ни одну женщину не хотел так, как хочет эту, сидящую на расстоянии вытянутой руки от него. Так близко и так недосягаемо.
Его работа и её прошлое (прошлое?) значения не имели.
— Ты придёшь? — спросила она.
— Я посижу здесь, — сказал он. — Мне надо подумать.
На лице у неё было написано «я совсем ничего не понимаю», но вслух Ольга сказала другое.
— Спасибо за вечер. Давно не было так…
Он не расслышал, как именно.
Ушла. Приняла душ, мелькнула в коридоре, обвёрнутая белым полотенцем, и скрылась в комнате.
Андрей думал, что она не станет закрывать дверь.
Она не оставила даже щели.
Он сидел ещё долго.
Пил и становился трезвее.
Глава одиннадцатая
Утром было тяжеловато.
Акулов долго умывался прохладной водой, полоскал рот, причёсывался. Когда вышел из ванной, оказалось, что Ольга уже поднялась, хозяйничает на кухне.
— Привет! — Он сел за стол. — Как спалось?
— Крепко, — она чуть усмехнулась.
Андрей посмотрел на бутылку. Оказывается, выпил до дна. Голова не болела, но была тяжёлой.
— Дарья спит?
— Скоро проснётся.
За завтраком больше молчали. Если и говорили, то о ерунде, не имеющей отношения к делу. Ольга приготовила яичницу с беконом. Андрей с трудом доел свою порцию. И аппетита не было, и качество не очень устраивало: он предпочитал более прожаренный продукт. Растворимый кофе был также далёк от совершенства. Или все дело в настроении?