Рана на боку почти не кровоточила. У него вообще, сколько он себя помнил, была очень хорошая сворачиваемость крови. Чуть-чуть покапает — и перестанет. Так и сейчас. Но все равно надо бы показаться врачу…

Врач! Это и решило следующий вопрос — куда податься? В травмпункт лучше не соваться. За исключением Ольги, знакомых докторов у него нет. Можно ли ей доверять? Кажется, можно, хотя она от него, определённо, что-то скрывает… Какие ещё варианты? Домой? Мать заметит неладное. Соврать ей можно, но очень не хочется. То же самое — касательно Маши. Волгин в отъезде, остальные знакомые не подходят по разным причинам. Денис? Его сейчас полночи придётся искать, и не факт, что он не растреплет сестре, прецедент уже был. Значит, дорога одна…

Чтобы не беспокоить ребёнка, открыл дверь своим ключом. В коридоре горел свет, на кухне — темно. Как оказалось, Ольга смотрела телевизор. Услышала, вышла.

— Привет!

Она улыбнулась:

— С приходом.

Снимая ботинки, Акулов спросил:

— Ты почему мне так редко звонила?

Она смешалась, потом ответила неуверенно:

— Не хотела тебя беспокоить.

— А если честно?

— Ну, я один раз позвонила и сказала, чтобы они повторяли это сообщение каждые два часа. Подумала, мало ли я усну или просто забуду, пропущу время, и ты начнёшь волноваться. Подстраховалась…

— Они дают только пять повторов. Тебя что, не предупредили?

Она засмеялась и прикрыла рот кулачком:

— Я не расслышала. Она мне говорила что-то такое, но так быстро…

— Больше не делай так, хорошо?

— Хорошо. Просто я думала, что если что-то случиться, то я успею послать новое сообщение. А эти — просто чтобы ты не волновался.

К удивлению Андрея, в квартире оказалась аптечка. Довольно толковая, и с не просроченными лекарствами. Видимо, одна из пассий Дениса имела отношение к фармацевтике и аптекам. Осматривая рану, Ольга хмурилась, но диагнозом не испугала:

— Обойдётся, если будешь вести себя правильно.

— Что, нельзя водку пить?

— Водку-то как раз можно — полежать хотя бы денёк.

— Ещё больше расклеюсь. Пока надо держать себя в форме, то на болячки внимания не обращаешь.

— Зато потом, когда обратишь, никакое лечение не помогает. Ужинать хочешь? Все готово, надо только разогреть…

Пока Ольга разогревала, Акулов сделал два телефонных звонка. Мама только вздохнула:

— Опять не придёшь? Что же у тебя за работа такая?

— Я забегал сегодня днём, переоделся. И к Вике ездил. Может быть, ещё и приду. Попозже.

— Да уж куда позже, уже ночь на дворе!

— Ты не жди, ложись…

Марии дома не оказалось. По сотовому она долго не отвечала, когда ответила, голос был весёлый и громкий:

— Алло!

На заднем плане гремела музыка, слышались другие голоса, как женские, так и мужские. Не ресторан и не клуб, какая-то частная вечеринка.

— Алло! Вы будете говорить? Это ты, Эдик?

— Это я, Андрей.

— А-а-а… Я вот у подружки в гостях. Ты её знаешь, Анька из международной коллегии.

— День рождения?

— Нет, её помолвку отмечаем. Представляешь, за кого она выходит? За бизнесмена с Островов Зеленого Мыса.

— Он похож на Ричарда Гира?

— А ты откуда знаешь?

— Догадался. Передавай ей от меня поздравления. А кто такой Эдик?

— Да с нашей консультации дядька! Ты его должен был видеть. Нам с ним завтра на процессе выступать, он как раз сейчас позвонить должен был, вот я и подумала… У него манера такая — в трубку молчать.

— Понятно. Пенелопа там?

— Кто?

— Брунгильда.

— А-а-а, Ядвига? Нет, не пришла. Она куда-то уезжать собиралась, весной только вернётся. А чего ты про неё вспомнил?

«Машка, а ну иди танцевать!» — прорезался чей-то баритон. Сразу после этого стало значительно тише — видимо, Мария вышла в коридор и прикрыла за собой дверь.

— Ты на работе? — спросила Маша как ни в чем ни бывало.

— Угу.

— А-а-а, понятно… Значит, сегодня не ждать?

Он подумал, что надо бы поехать и забрать её с вечеринки. Поговорить. Расставить точки над «и».

От таких мыслей стало тоскливо. Не потому, что они напугали, а оттого, что делать этого ему совсем не хотелось. Вдобавок — ножевое ранение. Она будет спрашивать, он станет врать, она заметит, что он врёт… Нет, это не прибавит ясности их отношениям!

— Специально не жди. Ты ведь там ещё долго?..

— Вообще-то мы закругляемся.

— Слышу я, как вы закругляетесь! Если что — позвоню.

— Хорошо. Целую! — Сказано было тем преувеличенно нежным тоном, каким говорят женщины, чувствующие за собой вину, но не желающие её признавать даже перед собой.