За время недолгой службы Нефедова прорывов на участке спецбатальона не случалось. Но вот у украинцев было, один блокпост полег почти целиком, а всем остальным пришлось уходить ко второй линии, бросив и казармы, и все хозяйство. Утром их участок артиллерия обрабатывала несколько часов, потом кружили украинские, российские, немецкие вертолеты, били ракетами. Наконец, прошли какие-то профессиональные команды головорезов, и только после этого батальон вернулся. Территория в воронках, здания до сих пор ремонтируют, а раз в неделю приезжают медики, химики и вся эта шваль, занимающаяся обеззараживанием.

Каждый офицер знает, что прорывы время от времени случаются, ничего не поделаешь. И в такие моменты иметь за своей спиной обиженного - не то что смертельно опасно, а верная смерть. Точнее, почти верная, ведь выжил же у соседей Кравец, в которого кто-то из своих же три пули влепил. Но то Кравец, животные - они живучие.

–  Офигеть, пацан!
– перед задумавшимся, будто даже задремавшим Никитой появилась пара ботинок.
– Ну ты попал! На Зону поползешь, к уродам! Они тебя куснут, и ты сам…

Ачикян аккуратно поставил стакан на землю, встал и ударил один раз. Пьяный дед повалился, согнувшись, захрипел.

–  Нуты чего, Миша!
– шагнул кто-то из темноты.

–  Молчать, падлы! Совсем обожрались! Попалить все хотите? До истерики вот этого, - Ачикян чуть пнул Никиту в бок, - довести хотите?! Давай! А я вообще уйду! Я Удунова не трогал, я его не убивал, понятно? А когда на губе нас вэвэшники за яйца подвесят, я им обо всех спою, честно. И Дружинина вам припомню, и двух сверхсрочников, которых…

–  Миша, Миша… - забормотали сразу несколько человек.
– Ну успокойся, ну чего ты завелся? Сейчас все устроим.

–  Я устраиваю.
– Ачикян снова опустился на корточки.
– Не вы. Я и вот он. Как тебя зовут?

–  Никита.

–  Не дрейфь, Никита! Все будет чики-пики. В спецбатальонах надо друг друга выручать, понял? Я бы сам с тобой туда сходил, но кто-то должен прикрывать. Не они же, понимаешь? Вот так. Где заявка, мать вашу?

– Вон, бегут…

Никиту трясла крупная дрожь. Лучше бы в болото. Лучше за самогоном к Кравцу. Те, кто не служил в спецбатальонах, не видел лезущих через линию кордона уродов, не стрелял в их безумные глаза, не поймут ужаса, который вселяет Зона. К ней привыкаешь, но она рядом - и ужас рядом тоже.

«Техники» хотели было заставить Никиту и тело грузить в «КамАЗ», но Ачикян снова прикрикнул, снова кого-то ударил. Похоже, он один был трезвый. Никиту Миша посадил с собой, в кабине. Машина пошла тихо, словно крадучись. У шлагбаума прапорщик, рассмотрев заявку, посветил фонариком в кабину.

–  А этот чего тут?

–  Поменять там кого-то нужно, взял с собой. Не пешком же ему?

–  Почему пешком? Отдельная заявка, по их взводу… Непорядок, - сморщился прапорщик.

–  Степаныч, не буди во мне зверя, - попросил Ачикян.
– Я доброе дело делаю, между прочим.

–  Ага, мать Тереза наших дней - это Миша Ачикян!
– хохотнул дежурный по КПП.

Прапорщик вернул заявку и поднял шлагбаум. До - третьего блокпоста километра два, даже учитывая разбитую дорогу - и неторопливую, уставную езду Миши - минут десять, не больше. Надо было о чем-то подумать, что-то решить, пока есть время, но Никита ни на чем не мог сосредоточиться. В голову лезли то Хвостенко со своим самогоном, то Кравец с рожей дегенерата, то лейтенант, который согласился рискнуть своим бойцом, чтобы покрыть убийство другого бойца… А в кузове лежал мертвый Серега Удунов. Его сорвало, его достала Зона. Сколько еще ждать Никите, сколько он выдержит? Все говорили, что после прибытия следующей партии из учебок станет легче. Никита в это не верил. Однажды, после очередного избиения - в умывальнике ли, за баней ли, в овощерезке, - однажды он все решит и сам

превратится в зомби, такого же, как те, на Зоне. Только он будет терпелив, дождется смены, получит оружие и там, на блокпосту…

–  Автомат, - вдруг сказал Никита.

–  Что?
– не понял Ачикян.
– Чей?

–  Я не пойду на Зону без оружия.

Никита смотрел прямо в глаза Ачикяну. Тот, сперва недобро прищурившись, усмехнулся.

–  Ладно, это законно, братишка. Уважаю. Я тебя переведу к нам, мы с тобой еще всех этих козлов ответить заставим… Мой возьмешь.

Никита поднял голову. «Калашник» Ачикяна висел в креплениях на потолке кабины. Пристегнуты два рожка, смотанные изолентой.

–  Нож бы.

–  Зачем?
– Ачикян фыркнул, покачал головой.
– Я и с собой не беру, потерял давно. С этими тварями ножом не справиться. Только их там сейчас нет, понял, братишка? Ты же помнишь ту канавку. Поползешь по ней, протащишь My… Удунова. Оставишь там, а сам - назад. Голову не поднимай, потому что если будет какое-то движение, то наши тебя прикроют. Просто не высовывайся, не поймай шальную пулю. Тебе вообще-то и автомат только помешает.

–  Без оружия не пойду, - повторил Никита. Ачикян только кивнул.