–  Работать сможешь?
– деловито спросил его Витя.

–  А как же? Размялся, разогрелся - хоть сейчас на манеж.

Неподалеку от них, зажатый старшим братом в углу, Сатаров-младший щупал вздувшуюся верхнюю губу и с яростью говорил:

–  Ноги он мне переломает!

–  Ну и правильно, - сказал старший.
– У них там с Нинкой серьезно, а ты лезешь между ними и треплешься.

–  Да я его как котенка удавлю!

–  То-то у тебя губа наперекосяк стала, давитель, - улыбнулся старший брат.

–  Я его еще разрисую, как бог черепаху!

–  Жаль, - вздохнул Сатаров-старший.
– Тогда мне самому придется набить тебе морду.

Он заботливо пощупал верхнюю губу младшего брата и стал спокойно считать, загибая пальцы:

–  После этого ты три дня не сможешь работать. У тебя три раза по восемь - это двадцать четыре рубля вылетают из зарплаты. И у меня - трижды десять - тридцать… Итого: мы с тобой теряем пятьдесят четыре рубля. Нерентабельно.

–  Ты что, в своем уме?

–  Нет, серьезно, браток. Нерентабельно.

… Рядом с центральным проходом на ступеньках сидел наш знакомый мальчишка. В то время, как весь цирк хохотал над проделками коверного клоуна, он сидел, скептически смотрел на манеж и время от времени досадливо вздыхал. Клоун ему не нравился.

Около него шумно веселился пожилой полный человек. Он даже ногами топал от удовольствия.

Мальчишка посмотрел на него, отвел глаза в сторону и сказал:

–  Мура собачья…

–  Ну уж и «мура», - вытирая слезы, сказал пожилой человек.
– Какой строгий ценитель! Шекспира ему подавай!

Мальчишка хотел было огрызнуться, но вдруг увидел в петлице пиджака пожилого человека очень красивый значок. Он мгновенно переменил тактику и сказал сладким фальшивым голосом пай-мальчика:

–  Пожалуй, вы правы… - и, не отрывая глаз от значка, льстиво улыбаясь, стал аплодировать клоуну.

–  Лауреаты международного фестиваля артистов цирка, акробаты-вольтижеры… - прокричал инспектор манежа.

Мальчишка оторвался от значка и уже совершенно искренне зааплодировал.

–  Вот сейчас действительно будет номер!

Но тут же мальчишка снова увидел прекрасный желанный значок на пиджаке пожилого человека и притворно-вежливо добавил:

–  Впрочем, и клоун тоже был ничего…

А на арену уже выбегали Нина, Васька и Витя.

Трюк следовал за трюком, сальто-мортале за сальто-мортале, «пассаж» за «пассажем», фордершпрунги за полуфляками, полуфляки за «пируэтами»…

Шел, действительно, прекрасный номер акробатов-вольтижеров - сложный, красивый, с элегантным юмором.

Мальчишка и полный пожилой человек объединились и после каждой комбинации акробатов вместе начинали аплодировать.

Каким-то образом красивый значок пожилого человека с лацкана его пиджака уже перекочевал на старенькую мальчишескую курточку.

Когда номер закончился, и Нина, Васька и Витя стали раскланиваться - мальчишка подмигнул Ваське и украдкой показал на большую фанерную копию циркового значка, висевшего над артистическим выходом.

Кланяясь, Васька скосил глаза на макет значка и тихонько показал мальчишке фигу.

Пожилой человек с удивлением наблюдал за их безмолвным диалогом.

–  Родственник?
– спросил пожилой.

–  Коллега… - ответил мальчишка.

И пожилой с уважением на него посмотрел.

За кулисами мокрых и взъерошенных акробатов встретил униформист с секундомером в руках.

–  Четыре минуты сорок семь секунд!
– восторженно сказал униформист и протянул Ваське секундомер.

–  А вчера?
– тяжело дыша, спросил Витя.

–  Четыре пятьдесят пять.

–  Так вот, - сказала Нина.
– Вчера мы ползали по манежу, как сонные мухи!

–  Какой кретин назвал нас вольтижерами, хотел бы я знать?
– трагически воскликнул Васька.
– Четыре сорок семь! Это борьба с удавом! Пластический этюд! Все, что угодно. А нам нужен темп! Номер должен идти не четыре сорок семь, а четыре сорок! Ясно?

–  Ясно, - засмеялся Витя.
– И все равно, с окончанием!

–  Рады стараться!
– ответили Нина и Васька. И судя по их физиономиям, они действительно были очень рады.

–  С окончанием вас!
– сказал униформист.

–  Спасибо. И вас также, - ответила за всех Нина.

–  Старик!
– сказал Васька униформисту.
– Ты видел, куда я сажал этого пацана?

–  Видел.

–  Притащи его в антракте в нашу гардеробную.

–  Хорошо.

… Нина в наброшенном на плечи халатике сидела перед зеркалом и снимала грим. Витя - в комбинезоне с лямками на голое тело уже укладывал костюмы.