Малеванный вогнал в широко разверстую пасть питона четыре пули, напрочь раздробив ему плоскую треугольную голову. Гад развил кольца и забился в конвульсиях, ломая небольшие деревца и кровеня траву.

И все-таки полуобезумевший и сильно помятый Люсик, перед тем как потерять сознание, нашел в себе силы отползти в сторону…

Очнулся он от хлестких пощечин; таким образом вор пытался привести его в чувство.

– Больно! – Люсик закрыл лицо ладонями.

– А! – с удовлетворением воскликнул Малеванный. – Жив, курилка! Я думал, тебе хана. Ну-ка, посмотрим, целы ли твои кости…

Оказалось, что Люсик пострадал не сильно. По крайней мере, физически. Питон все-таки успел его укусить, и болели ребра, но дока Малеванный авторитетно заявил, что укус питона не смертельный, а ребра точно не сломаны; ну, может, есть одна-две трещины – всего лишь. Мелочи жизни.

Что касается морального состояния, то здесь Люсик явно был не на высоте. Перед его внутренним взором все время маячила бело-розовая шипящая пасть питона, которая закрывала весь мир. Он как загипнотизированный не мог отвести взгляд от тела мертвого гада, и вору пришлось увести его подальше от места схватки.

– Кончай мандражировать! – грубо прикрикнул на него Малеванный. – Ты должен не психовать, а радоваться. Теперь я точно знаю, кто из нас родился в рубашке. А значит, мы с тобой обязательно прорвемся.

На этом их «великий поход» и закончился, тем более что солнце уже клонилось к закату. Малеванный предполагал, что им придется заночевать где-нибудь в пути, так как засветло обойти остров было невозможно, – это он прикинул, когда был на вершине горы.

Но коль уж так случилось вор решил возвратиться в свою бухту. Ему совсем не хотелось коротать ночь на открытом воздухе, как в первый день пребывания на острове. Тем более после такого стресса – внутри у него все дрожало, и он только большим усилием воли скрывал перед Люсиком свое истинное состояние.

Когда они шли обратно, Люсик усиленно изображал страдания и с несчастным видом стонал. Малеванный поддерживал его под локоть, а иногда обнимал за талию – чтобы помочь преодолеть какую-нибудь расщелину или перебраться через упавшее дерево.

Люсик старательно сдерживал свои потаенные эмоции, но временами кровь бросалась ему в лицо, и он начинал ни с того ни с сего учащенно дышать. Люсик был так благодарен Малеванному за свое спасение, что готов был пойти на все, лишь бы угодить своему любезному другу.

Гараня был непреклонен.

– Нет!

– Ну почему, почему?! – Фиалка едва не плакала.

– Это опасно.

– А мне одной оставаться не опасно? Вдруг эти… – она умудрилась каким-то замысловатым жестом и двумя гримасами обрисовать сразу и фигуры и характеры Малеванного и Люсика, – эти ублюдки заявятся сюда в твое отсутствие?

– Будем надеяться, что этого не случится, – угрюмо ответил Гараня.

– Ага, надейся… – Фиалка надулась и умолкла.

– Будь умницей, – мягко сказал Гараня. – Мне тоже спокойней, когда ты рядом. Но сегодня – не тот случай. Я должен отвечать только за себя. Иначе мое внимание может раздвоиться, а это прямой путь на тот свет.

– Ты думаешь… думаешь, тебя могут убить? – с дрожью в голосе спросила Фиалка.

– Запросто, – спокойно ответил Гараня. – Если, конечно, я попадусь им на глаза.

– Не пугай меня.

– Я не пугаю. Но трудно поверить, что на остров пожаловали какие-нибудь добропорядочные господа. Скорее всего, это или аборигены, которые редко относятся к белым хорошо, или контрабандисты, устроившие на острове перевалочную базу.

– Ты так уверенно об этом говоришь…

– А как ты думаешь, чем мы занимались в Африке?

– Ну, не знаю… Наверное, гуманитарную помощь оказывали.

– Держи карман шире. Гуманитарная помощь – не более чем прикрытие. Наши летуны доставляли африканским племенам в основном оружие и боеприпасы. В обмен на слоновьи бивни, ценные породы дерева, золото, алмазы… Контрабанда в чистом виде, которую прикрывали правительственные чиновники. А на таких вот островках – как океанских, так и речных, – находились замаскированные склады, чаще всего подземные.

– Но ведь здесь нет аэродрома, – возразила Фиалка.

– А помнишь, мы слышали звук вертолетного мотора? Похоже, я тогда был прав.

– Ну, не знаю… А как же босс? Ведь он сказал, что остров – его собственность.

– Одно другому не мешает. Этот богатый сукин сын может и не знать, какое досталось ему наследство. Остров ведь не маленький, это не дом и даже не трехэтажная вилла с подвалом и двадцатью спальнями, которую можно детально осмотреть за час.

– Что ж, раз так… тогда иди один, – наконец смирилась Фиалка. – Только возвращайся побыстрее.