– Мы засекли их на подходе к острову. За океаном ведется постоянное наблюдение.

– Это хорошо… – Аркадий Михайлович задумался, а затем сказал: – Прошел месяц после начала нашего, скажем так, эксперимента. В принципе все идет как и мыслилось: один «кролик» уже на небесах, а остальные разделились на враждующие группировки. Так что психологический расчет был верен. Но! – Он поднял вверх указательный палец правой руки. – Нас поджимает время. Значит, нужно ускорить события. То есть спровоцировать наших «робинзонов» на более активное противостояние. Конечно, если это понадобится. В нужный момент я дам отмашку. Задача ясна?

– Так точно!

– Добро. А что касается этого мифического «лесного царя»… Пусть его. Не будем связываться с потусторонними силами. Пока не будем, – с нажимом сказал босс. – Но твои парни должны поостеречься. По острову ходить только парами, оружие держать наготове. У нас уже есть один гроб, и мне не хочется, чтобы на остров пришлось посылать большую похоронную команду.

– Я приму меры.

– Прими, дорогой, прими… – Аркадий Михайлович вдруг начал излучать тепло и добродушие. – Все, ты свободен. Можешь отдохнуть до отлета… – Он бросил быстрый пытливый взгляд на Рваного, который мгновенно помрачнел. – То есть до завтра. Расслабься и оттянись по полной программе. Я разрешаю…

Мгновенно повеселевший Рваный вышел, с трудом сдерживая вздох облегчения. Лицо босса сразу стало каменным, а сладкое топленое масло в глазах превратилось в лед. Повернувшись в сторону объектива камеры слежения, он щелкнул пальцами, и оператор выключил аппаратуру.

Раздался стук в дверь, и вошел Колян. Босс внимательно посмотрел на него и спросил:

– Ты все слышал?

– Да. Я был в операторской и все видел и.слышал. Только я не понял, почему вы не сказали Рваному, что для вас очень важно, чтобы именно вор остался в живых.

– Что известно троим, уже не тайна, а объявление на заборе. К тому же я думаю, что вор выкрутится и без нашей поддержки. Тебе хочется спросить, верю ли я Александру? Пока да. Но не забывай, КТО заключал пари. У моих партнеров достаточно денег, чтобы подкупить и его, и всех остальных в этом доме. – Босс ухмыльнулся. – Естественно, за исключением тебя. И тогда наша маленькая тайна станет моим надгробным камнем.

– Вы хотите сказать…

– Ты всегда был сообразительным, Колян. Именно. То, что мой жребий не случайно пал на вора, знаешь только ты. А значит, и заложить меня может лишь один человек. Поэтому, в случае чего, кое-кто пойдет вслед за мной на тот свет без пересадки немедленно. Понял?

– Как не понять…

– Вот и ладушки. А теперь иди. И присмотри за Александром, пока он будет развлекаться. Сам знаешь, выпивка развязывает языки…

Колян с пониманием кивнул и вышел. Босс посмотрел ему вслед и пробормотал чуть слышно:

– Если все выйдет так, как я задумал, боюсь, мне придется остаться без своего самого верного помощника. Лишние знания очень обременяют человека. К тому же купить можно не только Рваного…

Развалившись в мягком кожаном кресле, босс задумался. За окнами послышался звонкий девичий смех, а затем громкий хлопок, похожий на выстрел.

Аркадий Михайлович в тревоге встрепенулся и даже привстал, но тут же успокоился и вернулся в прежнее положение. Он понял, что открыли бутылку шампанского.

Всего лишь…

Гараня и Фиалка сидели в своей пещере и тряслись от страха. Смерть прошла так близко от них, что они никак не могли успокоиться. Даже здесь, в по-домашнему уютном укрытии, им чудились свирепые глаза чудовища, которые, казалось, отделились от его тела и преследовали их до самой бухты…

То, что обезьяночеловек с ними не расправился, для Гарани и Фиалки было сродни выигрышу большой суммы в лотерею; им просто очень повезло. А такое везение бывает раз в жизни, и то у счастливчиков.

Монстр уже подошел к скалам, где они прятались, как неожиданно раздался рев рассерженного леопарда. А затем появился и сам зверь.

Это оказался не тот леопард, которого прикармливал Самусь. Зверь, появившийся возле идола, был выше и мощнее своего сородича и имел несколько иную расцветку шкуры. Это был настоящий царь острова, красивый и матерый самец в полном расцвете сил.

Леопард стоял и, глядя на обезьяночеловека, свирепо рычал почти не переставая. Создавалось впечатление, что он вызывал монстра на бой.

Наверное, их отношения и прежде не были безоблачными. Скорее всего, леопард, владыка звериного царства острова, никак не мог смириться с тем, что на его трон претендует какая-то обезьяна, пусть и громадных размеров.

Обезьяночеловек сразу забыл, зачем рыскал по плато. Он выпрямился во весь рост и начал бить себя кулаками в грудь, которая загудела, как пустая бочка. А затем монстр издал глухой горловой звук, отдаленно напоминающий членораздельную человеческую речь.