— Да, они это любят, — усмехнулся Руин. — Им нечасто перепадает. Из техники они, по-моему, только лампочки не едят.

— У вас здесь есть лампочки?

— Есть. Но только в парадных залах, бальных и жилых покоях. И то не во всех. Вокруг генератора я лично ставил защиту от гремлинов. Отцовские маги не смогли с ними справиться.

— Да, существа пронырливые.

— Но зато отличные слуги. Как вы без них обходитесь…

— Слава Творцу, у нас гремлинов нет. Не водятся. В качестве слуг мы используем демонов. Тоже удобно. Подпитываешь магией, не нужно кормить мобильными телефонами.

Руин и Реневера посмеялись. Она — довольно напряженно. Он лихорадочно продумывал план спасения девушки, а она пыталась догадаться, чего можно ожидать от этого молодого человека. Провальский принц в первые минуты ухитрился расположить ее к себе, хотя сейчас ей меньше всего хотелось кому-то излишне доверяться. Гордость и надежда на то, что она так или иначе вывернется, поддерживали присутствие духа пленницы, но в глубине души она мечтала о том, чтоб кинуться на кровать, зарыться головой в подушки и сделать вид, что ее тут нет. Властитель уже приходил смотреть на нее, его внешность вызвала у Реневеры отвращение. Щуплый, жилистый, горбится… а эта омерзительная жиденькая бородка, маленькие глазки, в которых вспыхивают желтые искры… Кажется, коснешься его — и по телу пойдут мурашки. Не надо обладать особой проницательностью, чтоб понять — он более чем опасен.

У девушки дрогнули губы. Если ослабить пружину выдержки, то начнется истерика и ее будет уже не остановить. Значит, чего бы это ни стоило, надо держать себя в руках.

— Что с Дэвеном? — спросила она. Руин свел брови.

— Это кто? Твой спутник?

— Ну естественно.

— Ты не знаешь? Тебе не сказали?

— О чем?

— Он умер.

— Отчего? — вскрикнула Реневера.

— Можно считать, от ран. От последствий магического воздействия, если по-ученому.

Девушка спрятала лицо в ладонях. Весь ее облик говорил о таком отчаянии, что у молодого человека сжалось сердце. Помедлив, он коснулся ее плеча.

— Ты очень любила его?

— Ну конечно же! — вспылила она, на мгновение опуская руки. Ни единой слезинки — только покрасневшие глаза. — Ведь он — мой родственник!

— Родственник?

— Да. Пятиюродный прадед. Руин слегка опешил.

— Да уж… Степень родства.

— При чем тут степень родства?! Да хоть десяти-юродный! Мы с ним в одном клане, значит, считай, брат и сестра!

Во взгляде принца вспыхнул странный огонек. Он сжал ее руку.

— Послушай, вначале надо подумать о том, как тебе спастись. Потом будешь горевать о гибели родственника. Держись.

Со сказанным трудно было не согласиться. Реневера сделала над собой усилие.

— А что, у меня есть шанс?

— Шанс есть всегда… Во имя Вселенной, зачем же вы вообще сюда полезли? Ведь это не игрушки. По нашим законам властитель, застукав вас в своем замке, может сделать с вами все, что угодно.

В лице девушки что-то изменилось.

— Случайно, — сказала она. — Нас занесло. Ошибка в заклинании перемещения.

Руин внутренне напрягся. Он не понимал, почему ему показалось, будто собеседница немного кривит душой. Но об этом не хотелось думать, и принц задвинул неподходящие мысли поглубже, решив, что это, в конце концов, не его дело. Даже если двое путешественников с Белой стороны хотели пошарить в сокровищнице, это ничего не значит. Он — не казначей, не обязан стоять на страже отцовских денег. Кроме того, долг мужчины — верить красивой девушке даже тогда, когда она сама себе не верит. Чары красавицы с Белой стороны ошеломили молодого человека, и он понимал — неважно, почему эти искатели приключений оказались в Провале, важно, что он смог встретиться с Реневерой.

Теперь он взглянул на нее, как не смотрел еще ни на одну женщину. Да и не на кого ему было так смотреть. Все провальские женщины, которые прежде встречались ему, были на его вкус чересчур обычными. Кроме того, все они были напрочь лишены собственного достоинства, и неважно, в чем это выражалось — в неоправданной боязни слово сказать или глаза поднять от пола, или, наоборот, в запредельной вольности поведения, даже развратности. И то и другое вызывало у принца неприязнь. Руин протянул руку, убрал с лица Реневеры белокурые пряди, про вел по щеке, нежной, как лепесток розы.

Девушка смотрела на мужчину растерянно и очарованно. Его глаза показались ей черными, как ночь, но теплая, ласковая, расцвеченная звездами. Уютная бездна, в которую хотелось погрузиться навсегда, словно в объятия отца. Золотистые искры, казавшиеся ей осколками ласкового смеха, завораживали, как течение реки в солнечной ряби. Она подставила ему щеку и поразилась, насколько нежно его прикосновение. Реневера и сама не заметила, как оказалась в кольце рук Руина, а он не заметил, когда в первый раз провел рукой по ее груди и бедру. Ощущение упругой теплой кожи под ладонью отдалось жаром, и принц на миг закрыл глаза. Оно было поистине сладостным.

Он и не заметил, как коснулся губами губ, и ее аромат обдал его чуткие ноздри таким предощущением радости, что он почти потерял голову. Отступать уже не хотелось, да и было невозможно, и молодой человек обнял гибкое тело девушки руками и прижал к себе. Она не сопротивлялась, в ней не чувствовалось ни отвращения, ни равнодушия. Все было совсем иначе, чем с провальскими женщинами. Инстинктивно Руин почувствовал, что податливость Реневеры не имеет никакого отношения к легкомыслию. Она поступала естественно, делала лишь то, что в данный момент хотела.