Шрифт:
«Откуда я знаю, какой у нее размер груди?» — напечатал он в ответ на вежливый вопрос продавщицы».
«А если на глаз?» — немедленно отреагировала та.
Мэл покраснел. Он покосился на свою подопечную и вздохнул. Хочешь не хочешь, а придется ее беспокоить.
В каждом из «убежищ» ликвидатора было все; что только может понадобиться мужчине-холостяку, в том числе секундомер для готовки и швейный сантиметр — чтобы отмерять размер заплаток. Девушка не сопротивлялась обмеру, только дрожала под его руками.
После того как он передал результаты обмера, последовала недолгая пауза.
«А вы уверены, что все цифры правильны?»
«Так я ведь только что ее обмерил».
«Живую женщину, не манекен?»
«Конечно».
Еще одна пауза.
«Вы уверены, что смотрели результат с нужной стороны сантиметровой ленты?»
Мэл в беспокойстве покосился на сантиметр, скомканный, брошенный рядом с ноутбуком. Цифры были нанесены только на одной стороне ленты.
«Да».
Продавщица, еще помедлив, попросила подтвердить заказ и выдала на экран список предметов одежды, входящих в понятие «одеть с ног до головы», а также итоговую сумму. Мортимер присвистнул, но ответил согласием и отправил фирме адрес почтового отделения, куда следовало прислать посылку с заказом. Тот же самый адрес он переслал фирме медицинского оборудования, где заказал нужный ему тестер. Тот городок, где находилось указанное почтовое отделение, он знал — там работали несколько магических мастерских, и общий фон был таков, что сбивал любые поисковые заклинания.
Заказ должен был прийти через три дня. Поразмыслив, Мэл решил, что время терпит. Его подопечная уже не походила на умирающую, она даже, кажется, слегка порозовела. Он осмотрел девушку и убедился, что мазь действует как надо. Почти все ожоги покрыла тонкая пленочка новой кожи, а с рубцов сошли струпья, открывая чистые шрамики, еще не уплотнившиеся, но обещающие благополучный исход. Что ж, слава судьбе, ни одна из этих ран не должна была изуродовать эту красавицу.
Он ухаживал за ней, стараясь не беспокоить своим вниманием. Девушка вела себя очень тихо и через некоторое время стала послушно поворачиваться, когда он обрабатывал ей раны, старалась не заслоняться руками, хотя иной раз это у нее получалось неосознанно. Уже через пару дней она стала есть то, что он приносил ей, а по истечении третьего на вопрос: «Как тебя зовут?» тихонько ответила: «Моргана».
Больше она ничего не сказала, но Мэлокайн вздохнул с облегчением. Хоть какая-то реакция.
В тот же день он забрал на почте присланные посылки. С заказами все было в порядке, все на месте, но в свое убежище он вернулся невеселым. Впрочем, когда перед ним раскрылся портал и ликвидатор вновь погрузился в уют и покой своего убежища, досада сменилась ужасом. Потому что первое, что он увидел, была его подопечная, деловито сующая голову в петлю, сооруженную из черного капронового чулка и прицепленную к одному из настенных светильников.
— Стой! — крикнул Мэл, бросаясь вперед. Девушка увидела его, и глаза ее округлились от ужаса. Она покачнулась на подлокотнике кресла, который каким-то образом подтащила под светильник, но тут Мортимер подскочил к ней и подхватил на руки. Он уже не заботился о том, чтоб не прикасаться к ее телу лишний раз, чтоб случайно не причинить боли, — он по-настоящему испугался. Мужчина содрал с шеи девушки петлю и так дернул скрученный чулок, что крепления светильника не выдержали, и лампа полетела на пол. Девушку трясло, и когда Мэл, осознав, что его подопечная вне опасности, опустил ее на пол, она повалилась на колени.
— Ты что? — отпрянул он.
Она уцепилась за его колени и залилась слезами.
— Не надо… Пожалуйста… Простите меня… Не надо…
— Что — не надо?
— Не… надо… ничего… делать… со… мной… пожа… пожалуйста…
Казалось, она захлебывается словами, и Мэл понял, что у несчастной девушки истерика. Что именно она от него хочет, о чем просит, он не понял, но решил, что, пожалуй, понимание и не важно.
— Успокойся. — Он нагнулся, поднял ее с пола и осторожно опустил на постель. — Успокойся.
— Не надо… пожалуйста…
— Ну тише. Что произошло? Что случилось? Я тебя чем-то обидел? Почему ты это сделала?
— Простите меня…
— Да это ты меня прости, если я что-то сделал не так. Что стряслось? Детка, успокойся.
— Не надо…
— Я ничего не буду с тобой делать. Я хочу тебе помочь. Только помочь, понимаешь? Я ничего плохого тебе не сделаю. Ты меня боишься? Да? Боишься?
Девушка смотрела на него с ужасом. У нее были круглые от страха глаза.
— Ну скажи. Боишься?
— Да, — прошептала она.
— Не надо меня бояться, девочка. Я ничего тебе не сделаю. Понимаешь?
Она молча кивнула, но страх не ушел.
— Почему ты меня боишься?
— Вы… вы убили…
— Правителя? Кивок.
— Нет, малышка, я его не убил. Я его ликвидировал. А тебе я ничего не сделаю. Успокойся. Ничего не сделаю. Слышишь?
— Да… — Она заплакала. — Да…
Мэлокайн растерянно смотрел на девушку. Он понятия не имел, как нужно успокаивать плачущих женщин и тем более как справляться с их суицидальными порывами. Ему в голову пришла мысль, что жертва провальского вырожденца, похоже, нуждается в срочной помощи врача-психиатра, и, кажется, ее все-таки придется положить в больницу. В психиатрическую клинику. Если удастся.