— Эй, Оуэн! — позвал полицейский. — Тут еще один набравшийся. Весельчак. Поможешь?

Когда подошел напарник, они подхватили обмякшее и потому особенно тяжелое тело под локти и дотащили его до машины. Благо патрульная колымага была рассчитана в том числе и на такие ситуации — задняя дверца открывалась широко, а порожек опущен почти на самое днище.

День накануне был обычный, рабочий, непраздничный, поэтому и пьяных на улице напарникам больше не встретилось. Небрежно уронив тело на пол, они заперли заднюю дверь машины и поехали в участок.

Ночью там было почти пусто. Как только Берн и Оуэн появились на пороге, дежурный, смачно зевнув, тут же ушел в заднюю комнату, отдыхать. Он даже не спросил, нужна ли его помощь. Остальные четверо где-то патрулировали, поэтому напарникам пришлось тащить задержанного самим. Они кое-как втиснули его в кресло и переглянулись.

— Киана, ты где? — окликнул Берн секретаршу. Никто не отозвался. — Киана!

— Кланы нет, она отпросилась домой, — прозвучал из дальнего кабинета женский голос. — У нее ребенок заболел.

— А протокол задержания кто составит? — возму тился Берн.

Ты что — неграмотный? Сам составь.

Ворча, Айарда покосился на Оуэна, а Оуэн, пожав плечами, полез в ящик стола. Вытащил пачку бланков. Прежде чем отправлять задержанного в соответствующее заведение, которое полицейские именовали «отстойником», а обыватели — «вытрезвителем», следовало написать бумагу и тщательно запереть все личные вещи задержанного — воизбежание пропажи. «Отстойник» находился в соседнем здании, там дежурили еще как минимум двое полицейских, но на них всю работу переваливать не следовало. Оуэн вытащил ручку и приготовился писать список вещей.

— Ну? — сказал он, давая понять, что готов.

— Пиши. — Берн снял с задержанного пояс с мечом. — Меч одноручный, длинный… Ишь ты, дорогой, наверное. Весь камнями отделан. Кинжал. Тоже длинный. Ожерелье… Пиши — из желтого металла.

— Из золота, что ли?

— А черт его знает. Пиши еще — два черных браслета. Две запонки с синими камнями. Булавка… Тоже, видно, дорогая. Застежка. Вот это точно золото… Нет, не пиши, что золотая. Мало ли…

— Застежка… Дальше.

— Вроде все. Документов нет. Кредитных карточек нет.

— Деньги?

— Во. — Порывшись в карманах камзола, Берн вытащил несколько монет. — Странные какие-то деньги. Запиши как монеты. Черт их знает, где такие ходят.

— Все?

— Ага… Давай подпишу… Эй, парень! — Берн по тряс задержанного за плечо, потом побил по щекам. Поднес ухо. — Не дышит, что ли? Эй, парень! Протокол-то подписать надо! Эй, приди в себя!

— Что, нашу медичку звать? — уточнил Оуэн.

— Да, похоже. Эк он набрался… Ну, браток…

— Эй, Девена… Девена!

— Ну что такое?

В коридор неторопливо вышла статная девушка в белом халате, с руками, поднятыми так, как их обычно держат хирурги. Она была в тонких резиновых перчатках, с которых что-то капало прямо на блеклый линолеум пола. Она была белокожая, с густой шапкой темных волос, с быстрыми синими глазами — и морщинками у губ, которые делали ее лицо строгим, а движения — целеустремленными. У нее был взгляд человека, который весь мир может положить к своим ногам — глаза выдавали в ней мага. Очень многие чародеи рано или поздно начинали смотреть на мир именно такими глазами.

Она вопросительно приподняла бровь и стянула с рук перчатки.

— Слушай, тут парень в полном отрубе. Видно, совсем плох. Глянь, стоит вызывать медиков из токсикологии? Или уже поздно? — И Оуэн захохотал. Будто сказана была невесть какая острота.

— Что, так сильно пьян?

— Как от бочки разит! — убежденно ответил Берн. Заранее морща тонкий носик, Девена подошла.

Наклонилась над лежащим без сознания молодым мужчиной. Оглядела его лицо, оттянула веко. Фыркнула.

— С чего вы взяли, что он пьяный? — спросила она.

— Ну так ведь пахнет, — с невинным видом ответил Берн и украдкой подышал на ладонь — проверить, есть ли запах.

Девена взглянула на полицейского с иронией.

— Пахнет? Тебе всегда пахнет, это понятно. Предупреждаю: еще раз покажешься на рабочем месте пьяным — я докладную напишу.

— Да кто тут пьяный?!

— Ты, ты, никто не сомневается. Нечего права качать, я тебя знаю как облупленного. — Она снова на клонилась над задержанным. — Этот парень не пьян. С ним что-то другое. Помогите-ка мне.