Поначалу решили, что это просто ночной морок. Мало ли их с рассветом не исчезает? Но потом Мошков плюнул в нее, и все нахмурившись смотрели, как Рваная Клякса этот плевок подхватывает и разделяет на тысячи мелких, почти невидимых глазу капелек. Которые тут же испаряются с едва слышным шипением.

— Гадость, — передернул плечами Колобок. — Прыжок! Плюнь еще, а?

— Я вам щас плюну! — пригрозила Эллина. — Ясно же, что не морок. Клякса, самая настоящая...

— Гадость, — повторил Колобок и отошел от нее подальше.

С гадостью этой справились быстро. Эллина подошла к ней, прочитала заклинание и потом с удовольствием наблюдала за агонией мечущейся и быстро тающей в воздухе черной тени. Через минуту после нее осталось лишь припорошенное золотистой пылью пятно.

— Скоро вернется, — авторитетно заявил Мошков.

— Без тебя знаю, — продребезжала Эллина.

— Не, не вернется, — помотал головой Колобок. — Другая придет — это да.

— Какая разница — прежняя или другая, — резонно заметил Мошков, приседая возле золотистого пятна на корточки.

— Не важно, — скрипнула Эллина. — Нам здесь сидеть максимум до полудня, не дольше. А после нас пусть хоть все Кляксы Москвы сюда сползаются...

— Эй! Командир! — Дарья выбралась из окна и теперь стояла, снисходительно поглядывая на Эллину, Колобка и Мошкова. — Долго нам тут еще торчать? Дождемся мы, в конце концов, приключений на свои задницы...

— Маркулий еще не закончил работу, — ответила Эллина и повернулась к Даше спиной.

— Ну так поторопи его!.. — потребовала Дарья.

Эллина не ответила.

— Куда ты спешишь?! — удивился Колобок.

— Я спешу не «куда», а «откуда», — возразила Дарья. — Видишь, какая дрянь начала сползаться? Ночной Гость приходил — сами рассказывали. Теперь вот Рваная Клякса объявилась ни с того ни с сего. Думаешь, они нас не чуют? Опомниться же не успеем, как тут дружина объявится. Или еще какая-нибудь мерзость...

— Смелость подрастеряла? — Эллина резко повернулась к Дарье. — Что-то я за тобой этого раньше не замечала.

— Ничего я не подрастеряла! Дура синтетическая! — мгновенно огрызнулась Дарья. — Просто рисковать незачем!

— Вот и не рискуй, идиотка! — рявкнула на нее Эллина — словно листом железа по камню ударили. — Иди в подвал! Смена Игнатьева давно уже кончилась, твоя очередь дежурить!

— Много пользы будет от моего или Максова дежурства, если нас здесь накроют! — ответила Дарья. — Нужно Маркулия этого забирать и возвращаться! Катька пусть какой-нибудь транспорт разыщет, и сегодня еще будем на месте!

— Можно, я без твоих советов обойдусь, а? — прорычала Эллина. — Здесь я решаю! Знай свое место, дура!

— Сука ржавая... — хрипло выпалила Дарья.

— Ничего, что я здесь сижу? — со спокойной улыбочкой встрял Мошков. — Я вам не мешаю, девочки?

Он по-прежнему сидел на корточках, с интересом наблюдая за перепалкой.

— А ты вообще заткнись! — ответила ему Дарья. — Мало вчера получил от Катьки?

— А ты от меня? — поинтересовался Мошков, поднимаясь на ноги. — Ты от меня мало получила?

— Прыжок, заткнись! — приказала Эллина. — Дарья, пошла отсюда! Все — вон!

— Командир хренов... — начала было Дарья.

— Вон! — рявкнула Эллина. — Вернемся обратно — Данихнов же лично всех вас расстреляет!

Мошков усмехнулся. Он явно не собирался дожидаться возвращения. А тем более того, чтобы его пристрелил Данихнов. Дарья же, очевидно, имела несколько иные планы на сей счет.

— Ладно, пойду я, — пробурчала Дарья. — Действительно, Макса пора сменять...

Она развернулась и пошла по направлению к подвалу. Мошков повернулся и посмотрел ей вслед.

— Прыжок! — Эллина подошла к Мошкову и злобно посмотрела на него. — Не задирай Дашку! Ты понял?

— С чего это вдруг? — усмехнулся Мошков.

— С того! — сказала Эллина. — Не задирай — и все! Это приказ! Это не обсуждается!

— Да я и не обсуждаю, типа того, — пожал плечами Мошков. — Просто мне кисло становится, когда в группе до фига командиров появляется, и все такое.

— Командир в группе один — я, — ответила Эллина уже гораздо более спокойным голосом. — А ты не лезь! Дашка знает, что делает, — неожиданно добавила она.

Сказала, развернулась и ушла, оставив Мошкова стоять с открытым от удивления ртом.