— Кто-то идет, — насторожилась Даша, отстраняясь от Макса.

Макс прислушался, кивнул и пристально поглядел на Дашу.

— Ты стой пока здесь, — прошептала она, — а я вниз спущусь. Ну их на фиг, сплетников этих...

Макс еще раз кивнул, посмотрел на растворяющуюся в сумраке подвала Дашу и снова уставился на стену с надписями. И в глазах его опять появилось восхищение.

— Макс, что ли?..

— Что ли, — согласился Игнатьев. — А тебе чего здесь надо?

— Ха! — усмехнулся Мошков, спускаясь по лестнице. — Да ничего не надо, так просто. Иду, смотрю — дырка. Я — туда. Опаньки — Макс! Собственной персоной! Как она, жизнь-то? А?

Макс посмотрел на Мошкова сверху вниз. Мошков стоял рядом, всего в полуметре от Игнатьева. И в глазах его отчетливо читался живейший интерес. Только вот непонятно — к чему...

— Чё это такое? — Мошков ткнул пальцем в стену. — Чего-нибудь нужное, что ли?

— Наверное, заклинания этого мага, — пожал плечами Макс. — Не знаю. А тебе зачем?

— Да вот смотрю, — сказал Мошков, — что ты все на эти закорючки пялишься... Думаю, вдруг что-нибудь нужное, что-нибудь важное. А кто-нибудь возьмет и типа сотрет это все на фиг! Ну, дурак какой-нибудь вроде меня... Обидно же!..

Максим дернулся, словно от удара. Мошков заметил это, и лицо его расплылось в довольной усмешке.

— Надо бы переписать это все, — деловито предложил Мошков. — А то мало ли чего. Верно, Макс?

— Чувствую, Прыжок, будут с тобой еще проблемы, — медленно произнес Максим. — Ох будут!..

— У кого это, интересно? — с деланым любопытством спросил Мошков. — У группы нашей или у тебя лично? Если ты за свою задницу беспокоишься, могу тебя уверить: проблемы у нее обязательно будут. Не такая у тебя задница, Макс, чтобы я ей проблемы не доставлял. А если о группе переживаешь, то...

— Прыжок! Макс!..

Мошков замолк на полуслове. Оба они — и Игнатьев, и Мошков — вздрогнули от этого неожиданного окрика, донесшегося из темноты подвала. Даже Игнатьев в первый момент не понял, кто это кричит.

— Чего вам тут надо? Чего вы тут собрались? Другого места нет? — Дарья стояла в самом низу лестницы, лицо ее попадало в узкую полоску ленивого дневного света, перечеркивающую лоб девушки на манер повязки. И даже отсюда, с лестницы, можно было легко разглядеть, какие у Дарьи злые глаза. Взгляд ее метался от Мошкова к Игнатьеву и остановился на последнем.

— Максим! Твоя смена кончилась? — поинтересовалась Дарья ледяным голосом. — Тогда — свободен!

Макс недоуменно посмотрел на Дарью, потом на Мошкова, пожал плечами и направился вверх по лестнице. Мошков же остался на месте, с любопытством разглядывая поднимающуюся к нему снизу Дарью.

— Ты!..

— Только тронь, — улыбаясь, предупредил Мошков. — Пристрелю.

— Слушай, хватит, а? — неожиданно уставшим голосом произнесла Дарья. — Пожалуйста! Хватит!..

— А?! — Мошков опешил.

— Толик, я тебя очень прошу, не надо так больше. Ладно?..

Мошков оторопело смотрел на Дарью.

Голос у нее сделался вдруг очень тихим, добрым и одновременно слегка тоскливым. Словно она не с Мошковым говорила, а с большой, глупой и непослушной собакой. Которая вечно творит то, что не надо. И которой непременно необходимо объяснить, что можно делать, а чего нельзя. И совершенно нет никакой уверенности в том, что собака эта хоть что-нибудь поймет... А если вдруг и поймет, то наверняка не послушает...

— Дашка, ты чего?! — оторопело пробормотал Мошков.

Дарья уже стояла рядом, и глаза ее смотрели прямо в глаза Мошкову. Но жесткость и даже жестокость этого взгляда совершенно не вязалась с голосом, которым говорила Дарья. Вязался этот взгляд лишь со словами, со смыслом произносимого ею.

— Толик, я прошу тебя, — говорила она. — Не трогай больше Макса. Иначе я тебя убью. Не задевай его, не надо.

— Почему это?.. — растерянно спросил Мошков.

— Ты уже сказал все, что нужно, — говорила Дарья. — Давно сказал, еще до того, как мы сюда отправились. Еще там, в вашем лежбище, где нашли летопись. Ты уже все сказал, что надо, — повторила она. — И тот, кому это надо, все уже понял и принял к сведению. А цепляться и дальше к Максу — глупо. И ненужно.

— Я ему не верю, — заявил Мошков.

— Я тоже, — сказала Дарья. — И не делай так, чтобы я подумала, будто вы с ним в сговоре. Будто ты специально прикалываешься над ним, чтобы отвести от Макса подозрения.

— Чего?! — Мошков от удивления открыл рот.

— Того самого, — сказала Дарья. — Я слежу за ним. Я не хочу, чтобы ты мне мешал. Потому что, если ты будешь мне мешать, я тебя убью. Ты понял меня, Толя?

— Ага... — Мошков рассеянно кивнул. — А Макс... А чего это он тут... на лестнице тут... вот здесь... — Мошков ткнул пальцем в узоры на стене.