Неистовый напор молодости мог бы и опрокинуть сопротивление Иигуира, не подоспей на подмогу Эскобар. Почувствовав себя в его руках, девушка обмякла, покорно отдала оружие.

— Я сразу говорил, не надо было эту дуру с собой тащить! — севшим от пережитого голосом продолжал вопить пират. — От нее всякого фокуса ожидать можно.

— Тишина! — прервал офицер общий гвалт. — Не хватало еще друг дружку резать! Мессир, объясните-ка им, что мы сейчас разведем огонь, сядем и спокойно во всем разберемся.

Костер загорелся сразу, а вот разбирательство продвигались туго. Обе стороны конфликта шипели, порывались кинуться в бой, но на толковые разъяснения скупились. Наконец, отчаявшись добраться до противника, девушка разрыдалась. Иигуир прижал ее голову к груди.

— Ну, не стоит так сокрушаться, дочь моя. Все наши несчастья суть испытания, посылаемые Творцом, наша задача — выдержать их достойно.

— Зачем же Богу, — вымолвила сквозь всхлипы Элина, — потребовались мои мучения? Какой же он после этого Всеблагой?

— Не говори так, девочка, не давай гневу овладеть собой. Человеку позволено лишь догадываться об истинных намерениях Творца, но никак не судить их. И не слишком ли мы переоцениваем собственные беды? Пророки принимали мученическую смерть, святые отдавали безропотно жизни ради служения Господу. Какие же напасти сумели поколебать веру в твоем сердце? Поведай старику, чтобы горе не выжигало душу, не таись...

— Я... я все равно убью этого негодяя... рано или поздно...

— За что?

— Он был среди тех... бандитов, которые меня похитили. Думал, поди, не опознаю его мерзкую рожу? Да мне достаточно было на руку его взглянуть! Я их всех там запомнила... и не прощу...

— Ну и что? — фыркнул пират. Иигуир только теперь обратил внимание — на левой руке его не хватало двух пальцев. — Я и так не скрывал своих занятий, не пирожками на рынке торговал, правда. Всего-навсего другая работа.

Глаза девушки вновь сверкнули.

— Ты, мразь, людьми торговал! И меня повез сюда, на запад, чтобы продать, ровно скотину какую! И попался-то, небось, когда денежки, вырученные за меня, пропивал! Жаль, шибенице теперь подождать придется, хоть одну сволочь стража повесила бы заслуженно.

— Вот ведь дура-то! А сама где бы тогда осталась? Полковой девкой в крепости? Я-то сразу бы преставился, а тебя, полоумная, еще помучили бы месяц-другой. Там и покрепче бабы дольше не задерживались.

— И все равно продал, погань! — Иигуир едва удержал рванувшуюся Элину. Казалось, она готова была расправиться с врагом и голыми руками.

— Ремесло такое, дура! Ничего необычного с тобой не сотворили. И ярится она, господа, не за рабство вовсе, а за то, что сразу после налета отодрали ее всей ватагой. Целомудрие, конечно, дороже стоит, да уж больно брыкалась, коза. Ну и... пустили... по рукам, потешила сразу всех.

— Вот уж и не всех! — прошипела девушка. — Как раз у тебя-то, старая тварь, ничего и не поднялось. Как ни пыжился!

— Врешь, сучка! — рявкнул пират, но в драку опять-таки предпочел не бросаться.

— Не вру! Вся шайка над ним хохотала. И сдали его наверняка свои же дружки. Продали страже, как и меня, только гораздо дешевле. Недорого такая гнилая мразь стоит!

— Брехня! — подскочил пират. — Не можешь ты этого знать!

— А вот и могу! А вот и собственными ушами слышала шептания вашего... Остряка. Дескать, надоел старик, брюзжания много, а пользы — с воробьиный скок. Если кого и дарить страже на расправу, так именно его.

— Врешь... — голос пирата неожиданно ослаб. Похоже, яростные удары Элины легли недалеко от цели. — Все насочиняла, ведьма рваная...

Под дальнейшую взаимную брань Иигуир растолковал, как сумел, офицеру суть вражды. Тот в ответ лишь поморщился:

— Нашли время за прежние грехи кишки выпускать. Нынче не за порушенное девство, за жизнь бороться надо. Помогите-ка мне, мессир, по ходу...

Первой речь Эскобара, подкрепленную подсказками старика, выслушала Элина. Собственно, офицер и не старался нисколько ее успокаивать или переубеждать, а жестко велел оставить хотя бы до поры мысль о мести за нанесенные некогда обиды. На взгляд Иигуира чересчур суровой получилась отповедь, но девушка и в этот раз приняла ее с удивительной покорностью.

— Теперь с тобой, приятель, — повернулся Эскобар к пирату. — Как звать-то хоть? Поговорить раньше так и не сподобились...

— А зовите дядюшкой Пиколем, — криво усмехнулся разбойник. — Настоящее имя все равно не вспомню, а ребята в последние годы так кликали.

— Хорошо... дядюшка. Стало быть, прошлые твои подвиги никто забывать не собирается, но, покуда пользу приносишь, расплаты не бойся. Мы тебя спасли...

— И я вас! Разве на берегу у порта не выручил?

— Верно, — кивнул Эскобар. — Следовательно, не совсем ты еще пропащий человек, потому и доверяем. Дальше помогать намерен?