Шрифт:
«Поцелуй меня».
Глава 11
«3 апреля 1832 года.
Казармы Джефферсона,
Сент-Луис
У меня есть для тебя сюрприз, но какой, ты узнаешь, только когда мы снова встретимся. Могу лишь намекнуть: в один прекрасный день эта маленькая вещица, которую я ношу поближе к сердцу, будет олицетворять собой все мои надежды и мечты».
Из письма Льюиса Хадсона мисс Эмили Оглторп
Энни сидела на кровати, застыв в напряженном ожидании. Вот с веранды донеслись шаги Рика, раздался знакомый скрип входной двери, потом голос Рика позвал ее, и наступила тишина.
Вот бы сейчас вскочить, броситься на кухню, схватить злосчастную записку и порвать ее. Увы, поздно...
– Энни!
Скрипнула первая ступенька лестницы, потом вторая, третья. Рик медленно, но неумолимо приближался. Поерзав на кровати, Энни повернулась лицом к открытой двери и потянула за вырез кофточки, прилипшей к вспотевшему телу. Несколько секунд спустя на окрашенную в белый цвет стену упала длинная тень.
– Энни, ты здесь?
Она не ответила. С порога он и так прекрасно видел, что она сидит на кровати, обхватив руками колени. Войдя в комнату, Рик остановился.
При виде его сердце Энни заколотилось как бешеное. Как же он красив! На нем были ее любимая рубашка – от слишком частых стирок она немного села – и джинсы, плотно облегавшие его мощные, мускулистые ноги. Влажные от пота волосы курчавились на шее и на висках.
– Я прочитал твою записку, – проговорил Рик.
Энни глубоко вдохнула сладкий запах, ворвавшийся в комнату сквозь распахнутое окно.
– Я в этом не сомневалась.
Взъерошив рукой волосы, Рик медленно направился к кровати.
– Я думал, ты на меня злишься.
– Уже нет, – улыбнулась Энни. – Можешь радоваться.
– Я был в поле, там так жарко, – заметил Рик. Он взглянул на свои руки, потом снова перевел взгляд на Энни. – Мне нужно принять душ.
– Рик, ты меня устраиваешь такой, какой есть. Таким ты мне нравишься.
На лице Рика отразились попеременно и гордость, и сомнение, словно он хотел поверить Энни, но не мог. Эта неуверенность в себе тронула ее до глубины души. Если бы только он мог видеть себя ее глазами, восхитительно сильного и крепкого, стоявшего в грязноватой рабочей одежде на фоне девственно-белой стены. Осененная внезапной идеей, Энни соскочила с кровати:
– Можно тебя сфотографировать?
Рик прищурился:
– Это еще зачем?
– Потому что ты очень красивый, – совершенно искренне ответила Энни и с удовольствием заметила, что он покраснел. – Ну пожалуйста, Рик. Я хочу запомнить тебя таким, какой ты сейчас.
На секунду воцарилось молчание, после чего Рик, взглянув на свои руки, заметил:
– Но я не очень чистый.
– Разве ты стыдишься своей работы?
Рик замер и, гордо вскинув голову, отрезал:
– Нет, черт побери!
– Тогда в чем же дело? – Он промолчал, и Энни взяла фотоаппарат. – Ну так как?
– Давай.
– Только не позируй, – предупредила Энни, наведя на него объектив.
Она уже знала, что, когда Рик преодолеет застенчивость перед камерой, снимать его будет одно удовольствие. Такие люди – с правильными чертами лица, из которых энергия бьет ключом – обычно очень фотогеничны. Когда Рик скрестил руки на груди, желая как можно выгоднее преподать свое стройное, мускулистое тело, она ухмыльнулась:
– Отлично. Если для журнала «Плейгерл» понадобится красавчик фермер со Среднего Запада, обязательно позвони и предложи свою кандидатуру.
Рик расхохотался, что ей и требовалось, и Энни щелкнула, надеясь, что ей удалось ухватить великолепный контраст гордости и веселья.
– Это означает, что ты попросишь меня снять рубашку?
В голубых, искрящихся смехом глазах сверкнул вызов.
– Давай!
Не упускать же такую возможность – лишний раз насладиться созерцанием его потрясающего тела!
Стянув через голову рубашку, Рик отшвырнул ее в сторону. О Господи, какая же у него великолепная грудь! Так и хочется погладить ее и поцеловать. Энни вспомнилось, как она прикасалась к нему на веранде, и она словно воочию ощутила гладкую кожу, жесткие курчавые волосы, упругие мышцы.
– Может, мне еще и джинсы расстегнуть, чтобы фотография получилась поинтереснее?
И, нимало не смущаясь, Рик расстегнул на джинсах молнию. Восхищенному взору Энни предстали плотно облегающие тело трусы, ослепительно белые на загорелой коже, узкая, как стрела, полоска золотистых волос, ведущая к...