Чувствуя, что ее будто опалило огнем, Энни поспешно отвела взгляд и подняла фотоаппарат.

– . Владелец молочной фермы – эксгибиционист. Такое не каждый день увидишь, – пошутила она. – И не слишком зазнавайся, знаю я тебя.

– Еще не знаешь, но, думаю, очень скоро мы это исправим.

По телу Энни пробежала сладостная дрожь. Во взгляде Рика читалось непреклонное упорство. С таким вот упорством его предки викинги преодолевали Северное море, завоевывали дикие прерии. А теперь это врожденное упорство сосредоточено на одной-единственной цели – на завоевании ее, Энни.

Она обречена!

Усмехнувшись, Энни спряталась за фотоаппаратом, нацелилась им на мужчину, способного свести с ума кого угодно, и, поставив освещенность на максимум, щелкнула. Рик, обласканный солнцем и ветром, выгоднее всего получится при ничего не приукрашивающем и не скрывающем солнечном свете.

Энни сделала еще несколько снимков, после чего Рик, широко расставив ноги, по-мальчишечьи присвистнул. Внезапно острое желание пронзило Энни, и она судорожно сглотнула.

– Вижу, ты уже вошел во вкус, – заметила она. Глаза Рика озорно сверкнули.

– Еще нет, но, думаю, не долго ждать.

И прежде чем Энни успела ответить на его остроту, направился к ней. В видоискатель Энни видела, как он подходил все ближе и ближе и наконец заслонил объектив своим телом. Все погрузилось во мрак. Энни захотелось убежать, однако она подавила в себе это желание и осталась на месте. Внезапно она почувствовала, как Рик стащил с ее шеи фотоаппарат.

– Что ты делаешь? – изумленно спросила она, во все глаза глядя на него.

– Теперь моя очередь тебя снимать. – Он повернул фотоаппарат объективом к себе и внимательно осмотрел его. – Вот эту кнопку нажать?

Со спокойствием, которого вовсе не ощущала, Энни вскинула брови:

– Фотографировать несколько сложнее, чем ты себе представляешь, но да, если ты нажмешь на эту кнопку, получится снимок.

– Отлично.

Он поднял фотоаппарат, и Энни, которая не расставалась с этим стареньким фотоаппаратом со школьной скамьи, неожиданно для себя оказалась прямо перед объективом, хотя сама не знала, нравится ей это или нет.

– Распусти волосы, – тихо попросил Рик. Несколько секунд Энни колебалась. Потом, протянув руку, вытащила из волос заколку, и тяжелая теплая волна тотчас же окутала плечи, и несколько прядей прилипло к влажной шее.

– Прекрасно... а теперь расстегни кофточку, медленно и непринужденно.

– Постой-ка. – Беспокойство исчезло, уступив место подозрению. – Ты просишь меня раздеться перед объективом?

– Не прошу, а говорю, чтобы ты это сделала.

– Как же! Так я и позволю тебе снимать меня в таком виде! – фыркнула Энни.

– Ты же меня снимала.

– Это совсем другое дело и...

– Ничего подобного.

– Я хочу сказать, что ты можешь запросто снять рубашку, потому что тебе нечего показывать... то есть... тебе есть что показать, у тебя очень красивая грудь, но...

– У тебя тоже, – снова перебил ее Рик и, покрутив объектив, довольно хмыкнул. – Назови мне хотя бы одну уважительную причину, по которой ты не можешь расстегнуть передо мной кофточку.

– Ну, во-первых, в один прекрасный день я могу стать знаменитой, и ты продашь эти снимки какой-нибудь бульварной газетенке за миллион баксов, а потом напишешь мемуары, полные гнусных подробностей, о том, как мы безудержно занимались любовью душными летними ночами...

Оборвав себя на полуслове, Энни замолчала.

– Эй, ну продолжай же! Мне хочется поподробнее услышать о том, как мы занимались любовью.

– Рик! – укоризненно воскликнула Энни, и краска стыда залила ей щеки.

– Да брось ты, Энни! Дай мне еще раз пережить свои фантазии.

Пораженная и заинтригованная, Энни уставилась на него:

– Какие фантазии? Ты так меня себе представлял?

– Ну да. И в основном как ты раздеваешься, а я за этим наблюдаю.

– А знаешь, ты прав, – проговорила Энни, и воображение услужливо подсказало ей такую картину: Рик, перебросив ее через плечо, уверенно шагает по летнему полю, сплошь поросшему маргаритками и цикорием, а потом они занимаются любовью под ленивое жужжание пчел, окутанные ароматом сена. – Если мы собираемся с тобой поразвлечься, нужно все делать по правилам, со всякими фантазиями и всем прочим.

И под недрогнувшим дулом собственного объектива она принялась расстегивать кофточку. Добравшись до середины, Энни услышала знакомый щелчок и жужжание, и рука ее непроизвольно дрогнула.

– А теперь постой вот так, только не запахивайся. Приблизившись, Рик сделал еще один снимок, после чего, улыбнувшись, принялся стягивать блузку с ее плеч. Энни сцепила впереди себя руки, и блузка скользнула к талии, да так и повисла вокруг нее. Энни же осталась лишь в красном атласном лифчике и цветастой юбке.