– Очаровательная пара. Как их звали?

– Джон и Лаура.

– А это, должно быть, твои братья и сестра... У твоих родителей получились красивые дети. Наверное, они гордились тобой?

Рик отвернулся и снова пробежал пальцами по желтоватым клавишам.

– Знаешь, я должен кое-что сделать, – сказал он, переводя разговор на другую тему. – Мне нужно позвонить Хизер. Мы с ней договорились, что она будет давать имена всем новорожденным жеребятам, и если я не скажу ей, что Венера ожеребилась, она ужасно разозлится. А потом возьму инструменты и вернусь сюда. Никуда не уходи.

– Ладно, – пообещала Энни. Глядя, как он направляется к лестнице, горделиво расправив плечи, не желая выносить наружу чувства, бушевавшие у него внутри, Энни вдруг захотелось вновь увидеть на его лице улыбку. – Если ты сумеешь настроить это старое пианино, мы выключим свет и будем танцевать в темноте всю ночь напролет, – бросила она Рику вдогонку.

Обернувшись, Рик ухмыльнулся, чего Энни и добивалась.

– Ты меня в гроб вгонишь, но я умру счастливым человеком.

Рик спустился в кухню, зевая и чувствуя в теле приятную усталость, как бывало всегда после занятий любовью с Энни, и, сняв телефонную трубку, набрал номер.

– Алло, – послышался голос Декера, и благодушное настроение Рика мигом улетучилось.

– Позови Хизер, – холодно проговорил он.

– Одну минуту. Мне нужно знать, давно ли ты видел Энни. Рик молчал. Декер тоже.

– Да будет тебе, – бросил он наконец. – Она ведь живет в твоем доме. Должно быть, приятно снова видеть в доме хорошенькую женщину.

– Позови мою дочь.

– Сейчас. Только сначала передай Энни кое-что от меня. Запиши.

– Слушаю.

И Рик карандашом нацарапал в блокноте несколько фамилий и номеров. Нет, ни за что он не доставит этому подонку удовольствия и не скажет ему, что душу готов из него вытрясти за то, что Энни обращается к нему за помощью.

После этого он поговорил с Хизер и закончил разговор тем, что разрешил ей приехать в пятницу и привезти с собой своих развеселых подружек.

Повесив трубку, Рик взял набор инструментов, отнес его на второй этаж и следующий час провел, лежа на полу на спине перед старым пианино или ползая перед ним на карачках, копаясь в его пыльном нутре. Он настраивал его, а Энни в это время, весело щебеча, убирала второй этаж. И впервые с тех пор, как умер отец и ушла Карен, этот этаж показался Рику залитым солнечным светом.

– Как здесь здорово! – восторгалась Энни и, подойдя к Рику, поцеловала его так быстро, что он не успел ответить ей тем же. – Сколько старых, милых безделушек! Как бы мне хотелось все их получше рассмотреть! Ты хоть представляешь себе, что в них заключена жизнь нескольких поколений твоих предков?

Рик лишь хмыкал в ответ. До появления в его доме Энни он считал все эти безделушки старым, ненужным хламом. Теперь же он на все смотрел ее глазами.

К тому времени как они закончили свои дела, поужинали и опробовали все четыре кровати и один плетеный коврик, стемнело и можно было приступать ко второй части намеченной на сегодня программы – танцам, что они и сделали, даже не удосужившись одеться.

И всю ночь напролет в темноте дома звучали фальшивые звуки регтайма, тихий шепот и веселый смех.

«17 июля 1832 года.

Янгстаун, штат Огайо

Не нужно, мой милый мальчик, просить меня не волноваться. Ведь я твоя мать и беспокоюсь за своего ребенка, особенно если этот ребенок, несмотря на то что уже намного перерос меня и стал высоким, сильным и красивым, находится сейчас в стране кровожадных дикарей и на каждом углу его подстерегает опасность».

Из письма Августины Хадсон своему сыну Льюису

– Знаешь, пока в доме будет Хизер, придется тебе держаться от меня подальше, – обратилась к Рику Энни.

Был ранний вечер. Они только что поужинали. Ужин оказался самый что ни на есть скромный. Энни приготовила спагетти и салат, а Рику пришлось убирать со стола и ставить грязную посуду в посудомоечную машину.

Рик посмотрел на Энни. Вязаное платье цвета слоновой кости выгодно подчеркивало ее стройную фигурку. Взгляд Рика скользнул ниже, на ее босые ноги. Ногти на ногах Энни накрасила ярко-розовым лаком Хизер. Чудо как хороша!

– При виде хихикающих девчонок всякое желание пропадет, – заметил Рик и включил машину.

– Это верно, – согласилась Энни, подходя к нему. – Но не переживай. Это всего на несколько часов. Думаю, в течение этого времени я смогу держаться от тебя подальше.

– Если ты будешь продолжать так на меня смотреть, мы никогда не уйдем с кухни, – насмешливо проговорил Рик. От него не укрылось, куда смотрит Энни, и это было ему приятно. – Думаю, стол как раз той высоты и длины, какая нужна. Иди сюда, женщина.