– Поцелуемся и помиримся?

Рик улыбнулся в ответ и, наклонившись, поцеловал ее. Обычно от его поцелуев у Энни начинала кружиться голова, а ноги становились ватными. Но на этот раз ничего подобного не произошло. Едва коснувшись ее губ, Рик начал отстраняться. Энни попыталась притянуть его к себе, надеясь вызвать искру, могущую перерасти в жаркое пламя. Тщетно...

И все-таки ей не хотелось его отпускать. Запрокинув голову, она взглянула на яркую россыпь звезд, потом перевела взгляд на Рика и улыбнулась:

– Слышишь?

Рик недоуменно вскинул брови: – Что?

– Музыку звезд. Давай потанцуем, Рик.

И Энни непроизвольно задвигала бедрами в естественном ритме шуршащих листьев, поскрипывающих веток и неумолкаемом стрекоте сверчков.

– Ну и воображение у вас, мисс Бекетт.

– Мой главный талант. – Энни обхватила его руками за шею, красивую, стройную, которую так любила покрывать поцелуями. – Ну пожалуйста, не отказывай мне.

– Подожди минутку.

Сняв руки Энни со своей шеи несмотря на сопротивление, Рик забрался на переднее сиденье машины и включил зажигание. Тотчас же заиграло радио. Покрутив ручку настройки, Рик отыскал понравившуюся ему песню.

– У меня воображение ничуть не хуже твоего, – проговорил Рик, вновь притягивая Энни к себе.

И они задвигались под звуки чистой, печальной музыки, на крошечной поляне, под бледным светом луны и звезд. «Как хорошо, – подумала Энни, – хотя и немного грустно. Что ж, ничто на земле не вечно... «

Руки Рика скользнули с ее плеч на бедра, а она зарылась пальцами в его волосы, затеребила мягкие пряди. Положив голову ему на плечо, она покрывала его шею легкими поцелуями, представляя, как прямо под ее губами по венам пульсирует кровь, а потом провела по шее кончиком языка, изображая сердце.

Внезапно Энни почувствовала, как уперлась ногами во что-то твердое, и поняла: Рик медленно подвел ее в танце к двери пикапа. Открыв дверцу, он уложил Энни на переднее сиденье и занялся с ней любовью под звуки песни «Схожу по тебе с ума». Энни не возражала, хотя, по правде говоря, ей было не слишком удобно: что-то врезалось в спину.

А потом Рик повел машину домой. Энни дремала, прижавшись к нему. Приглушенно звучало радио, которое Рик поставил на минимальную громкость, да зловещим зеленым цветом светилась приборная доска. Наконец, положив голову ему на плечо, Энни крепко заснула, а когда проснулась, оказалось, что они уже приехали.

Войдя в дом, Энни прошла в спальню Рика и начала раздеваться. Несколько секунд Рик молча смотрел на нее, а потом спросил:

– Что ты будешь делать с Хадсоном?

Прежде чем стянуть через голову кофточку, Энни взглянула на него и ответила:

– Пойду в Холлоу и буду копать, пока не найду останки.

– Одна?

– Если понадобится, справлюсь одна, – ответила Энни и заметила, что Рик весь напрягся. О Господи, ну почему он никак не может успокоиться? Дрожащим от разочарования голосом она продолжила: – Я всю жизнь все делаю сама, потому что рано поняла: единственный человек, на которого я могу положиться, – это я сама.

Рик мрачно уставился на нее:

– А этот парень, Льюис? Бьюсь об заклад, он тебя никогда не подводил.

Издалека донесся грохот грузовика, проехавшего по дороге, и Энни почувствовала, что сейчас задохнется от гнева.

– Да, не подводил.

Секунда шла за секундой, а они все стояли по обеим сторонам кровати, застеленной хрусткими простынями рыжевато-коричневого цвета, не сводя глаз друг с друга.

– Что ж, думаю, с покойником ты будешь в полной безопасности, – бросил Рик и направился к двери. – Спокойной ночи, Энни, приятных тебе снов.

– Ты куда? – крикнула она вслед.

Не отвечая, Рик выключил в комнате свет и вышел за дверь. По холлу прогрохотали тяжелые шаги, потом послышалось клацанье коготков по полу – Бак последовал за хозяином, – скрипнула входная дверь и с шумом захлопнулась.

Энни непроизвольно вздрогнула.

Рик желает вести себя как ребенок? Что ж, прекрасно. Пусть сидит себе на веранде и дуется на нее, а она пойдет наверх, в свою чистенькую, беленькую комнатку. Ее ждет работа, которую уже давным-давно пора было закончить. Рик прав. Какое все это имеет значение? Все равно через несколько день она уезжает.

Но вместо того чтобы подняться к себе, Энни уселась на кровать и уткнулась носом в подушку Рика, вдыхая исходящий от нее запах. Наконец, устав от ожидания, от странной пустоты, разлившейся по телу, Энни надела футболку Рика и вышла на веранду. Рик сидел на своем обычном месте. Бак распластался у его ног. Рик молча смотрел, как Энни приближается к нему, переполненный гневом и уязвленной гордостью.

Ох уж эта его гордость...

– Иди спать, Рик, – тихо сказала Энни, кладя руку ему на плечо. – Уже поздно.