Казалось, ничего особенного не произошло. Дорнесс отскочил назад и замер в боевой стойке. Но в повисшей тишине все отчетливо расслышали скрежет зубов. Таким образом ветеран пытался скрыть корёжащую его сознание боль. Но нога была повреждена однозначно. И к тому же основательно.

Эль-Митоланы вербовщики это поняли сразу. И кто-то из них стал прокашливаться, чтобы высказать своё решение, но Кремон их опередил:

– Господин Дорнесс, теперь ваша очередь атаковать. Мне ведь главное – не быть побеждённым. Напрасно я поддаюсь на провокации и бегаю с места на место. Теперь вы свой шанс ищите в атаке.

Скрип зубов прекратился, и матёрый ветеран стал шевелить ступнями, перераспределяя тяжесть тела на здоровую ногу. С его опытом он смог бы атаковать и с отрубленной конечностью. Вот только вряд ли он догонит вёрткого и совершенно неповреждённого соперника. Комендант это понял и громко скомандовал.

– Испытания окончены! Всем продолжить занятия! Господин сотник, пройдёмте с нами в административный отдел. Подумаем вместе над дальнейшими испытаниями.

– Хорошо. Иду. – Лаконично ответил сотник, но было понятно, что он не решается сдвинуться с места, так как сразу же все удостоверятся в его переломе.

Оба других вербовщика моментально сообразили, что к чему, и стали поощрительно похлопывать Дорнесса по плечам, якобы восторгаясь:

– Здорово! Ты от его ударов даже не пошевелился! Но вот если бы ты его кулачищем подцепил…!

А сами тем временем сконцентрировали силы своей левитации на пострадавшем теле. Сотник сразу почувствовал облегчение и смог, совершенно не прихрамывая войти в здание вместе со всеми. Там уже комендант сразу скомандовал:

– В лазарет!

Когда ветеран улёгся на кушетку, все четыре Эль-Митолана засуетились возле повреждённого колена. Как ни странно, но именно Невменяемый оказался полезней всех. Что тоже вытекало из огромной массы натолканных в него сведений и умений. Поэтому именно он вначале квалифицированно обезболил место повреждения. Ориентируясь при этом на дрожащий мизинец ветерана. Вероятно, его когда-то подрезало или переломало в бою, потому что только он выдавал состояние Дорнесса. Когда дрожь утихла, тщательно осмотрел повреждение и уже вместе с другими колдунами устроил консилиум. В результате коротких споров приняли самое верное решение, и заключили осколки треснувшей коленной чашечки в специальное поле-лубок. Затем Кремон влил в ногу часть своих регенерирующих магических свойств и приступил к послеоперационным консультациям:

– Три дня не прыгать, ходить крайне осторожно, ни в коем случае не ставить ногу жёстко и прямо. Только в чуть полусогнутом состоянии, словно крадётесь. Каждый день на просмотр, надо будет подпитывать энергией лубок. Если и я буду здесь – тоже хочу наблюдать за срастанием чашечки.

– Что значит «если буду»? – насторожился специалист по эмоциям.

Кремон ответил лишь после тяжёлого вздоха:

– Гнетут меня тяжкие сомнения по поводу вашей платежеспособности.

– М-да? – скривился в усмешке комендант. – С чего бы это вдруг?

– Да вот смотрю я на вашего сотника, и представить себя не могу на его месте. Что бы я за такие деньги себе ноги ломал на плацу? Да никогда в жизни!

Дорнесс тем временем встал и осторожно притаптывал на месте. Услышав восклицания парня, впервые изобразил на лице некое подобие улыбки:

– А ведь я сразу предупредил: лучше заплатить. Зато теперь меня не будет три дня в строю… И кто меня заменит?

– Да нет, – тут же деловым голосом возразил Кремон. – Покрикивать, ругаться и прохаживаться вдоль строя можно сколько угодно. Главное…

– Да понял он, понял! – стал неожиданно раздражительным комендант. – Не мальчик, что бы прыгать. Но ты нам лучше признайся: где ты так врачевать научился?

– О! В этом мне повезло несказанно! – стал хвастаться мнимый Кашад Низу. – Полгода я обучался у великого шамана одного из племён Пустыни Умирающих Духов. Ходят упорные слухи, что эти племена доходят порой до Южного полюса и там общаются с духами таинственных сентегов. И те их учат очень многому. Так вот этот шаман действительно умел творить чудеса, Например, ладонями накрывал отделённый от руки палец, и через десять минут палец прирастал обратно. Разве что резко двигать им не рекомендовалось. А меня шаман обзывал тупым и безмозглым.

– Надо же! – некоторое время вербовщики переглядывались между собой, а потом высказались. – Если ты и в других дисциплинах магии такой же «тупой и безмозглый», то пожалуй сможешь рассчитывать на требуемую тобой оплату. Хотя окончательно будет решать наш командир.

– Понятно. Но раз я буду получать такой приличный заработок, то и должность должна быть соответствующей. Какую мне предложите?

– Молод ещё! – фыркнул специалист по эмоциям. – Да у нас ветераны в рядовых ходят!

– Ой! – тоном базарной торговки тут же подхватил Кремон. – А сколько ветеранов-то полегло в сече лютой, так и не став командирами. Так и хоронили их рядовыми. А то бывали случаи, что и десятники от старости умирали, так и не став сотниками. А порой и сотники, генералами становились лишь на смертном одре.

И уже нормальным, сокрушающимся тоном добавил:

– Чего только бабки не рассказывают.

Эль-Митоланы выжидательно уставились на Дорнесса. Подбородок его чуть отвис, и вылетели слова:

– Десятником пойдёшь. Для начала… Если магические испытания пройдёшь.

– Ну вот, совсем другое дело! – обрадовался Кашад Низу с непосредственностью прожжённого южанина. – Когда продолжим?

– Как только пообедаем. – Пообещал комендант. – Но учти: перед подписанием контракта тебя ещё ждёт Сонное Покрывало и собеседование с командиром.