Заметив, что парень затих, словно предчувствуя нечто плохое, Золана продолжила:

– К данной минуте я совершенно уверена: ты не такой как все. Я о наёмниках. И если бы я знала об этом с первой минуты нашего знакомства, никогда бы на тебя не бросилась. Но теперь уже поздно. Я твоя полностью и навсегда. Скажешь мне, умри – я сделаю это безропотно. Скажешь совершить самое мерзкое и невозможное – и это я совершу не задумываясь. Остальные мои домыслы по твоему поводу пусть пока остаются со мной. Мне их даже страшно высказывать вслух. Но самое главное, я уверена: ты всегда будешь бороться за справедливость до конца. И никогда не забудешь свои долги или обещания.

– Ты льстишь так, что мне становится страшно…

– Можешь шутить, сколько тебе будет угодно. Меня твоя маска не введёт в заблуждение. Теперь слушай о моей мечте. В неприступной горной долине Менсалонии есть одно место, о котором я тебе уже упоминала вскользь. Там построен город гладиаторов, рынки рабов и возведены многочисленные арены. Там постоянно, на потеху одичавшим зрителям убивают, режут, насилуют и совершают самые мерзопакостные действия, которые может придумать и совершить человек. Там собралось такое скопище извращенных ублюдков, что грехов даже сотни колабов-людоедов не хватит, что бы перекрыть грехи самого молодого из тех уродов. И вот моя мечта как раз и заключается в том, что бы стереть это место с лица нашей планеты.

После некоторого молчания Кремон выдавил из себя:

– Похвальная мечта…

– И теперь, – тут же откликнулась Золана. – Ты тоже не позволишь такому гнойнику существовать на теле нашего мира.

– Хм, вообще-то…, – начал, было, парень, но менсалонийка его экспансивно перебила:

– Хватит притворяться, побудь хоть раз самим собой. Ты ведь поможешь потом справиться с теми ублюдками? А если со мной что-то случится, то и сам прекрасно доведёшь мою мечту до исполнения.

– Да что с тобой может случиться?

– Всё, что угодно. Но мне теперь ничего не страшно. В случае моей смерти ты за меня отомстишь. И не только за меня. Там погибло и погибает ежегодно несколько тысяч детей, которых свозят со всего мира.

– Так уж и со всего…?

– Не веришь? Вот у вас, в Южных княжествах есть бездомные или беспризорные дети?

– Нет. Их по закону задерживают и отправляют на принудительную учёбу в специальные интернаты.

– А ты хоть раз в своей жизни видел такой интернат?

Кремон на минуту задумался, перелопачивая накопившиеся в голове по этому вопросу сведения:

– Не припомню…

– Бесполезно вспоминать о том, чего не существует в природе. У нас в Менсалонии тоже многие вверят в специнтернаты или воинские подростковые училища. На самом деле детей со всего континента покупают и везут в ту самую Долину Смерти. Мы, все кто там хоть раз побывал, так её называем. И удалось оттуда вырваться лишь считанным единицам. Двое осталось жить в столице, ещё несколько человек разбрелось по всему свету. Но я и тебе дам координаты их местонахождения. Они готовятся к той самой мести, что и я. И только ждут сигнала к общему сбору.

– Странно, ведь колабы наверняка знают об этом. Ты ведь помнишь суть допроса под Сонным Покрывалом?

– Ещё бы! Но колабам глубоко плевать на наши внутренние разборки. Они даже знают о цели моего вступления в полк наёмников. После окончания контракта подобрать себе отчаянную и сильную команду и уже с ней штурмовать Долину Смерти.

Кашад непроизвольно погладил женское плечико и спросил:

– А я тебе в первый же день показался самым сильным и отчаянным?

– Вне конкуренции. Только я тогда не подозревала, что влюблюсь в тебя как последняя дурочка. По самое некуда…

– Вот только не надо так серьёзно об этом говорить. Мы договаривались лишь греть время от времени друг другу спинку. Я ведь могу разозлиться и убежать в увольнительную к огианкам. Или ты вздумаешь возражать?

Тело Золаны напряглось словно стальное, но произнесла она на удивление ровным голосом:

– Нет, возражать не буду. Только попрошу вернуться следующей ночью и погреть меня хотя бы через день.

– Ну вот, совсем другое дело, – вздохнул Кремон с самодовольством и тут же опять провел рукой вдоль всего позвоночника менсалонийки. Остановил ладонь на упругой попке и сразу почувствовал, как женское тело становится податливым словно воск: – Но! Раз уж я никуда не пошёл, то давай всё-таки погреем друг дружку…

Ещё несколько ночей прошло в лихорадочных поисках трактата «Установки». Невменяемый уж стал отчаиваться, когда удача неожиданно улыбнулась ему с совсем другой стороны. Однажды его вызвали в штаб, непосредственно к полковнику. И рядом с тем находился совершенно незнакомый колаб весьма преклонного возраста. Распознавать чёрные цилиндры было весьма нелегко, но Кремон с каждым днём всё больше и больше улавливал невидимые на первый взгляд различия. И теперь ему даже не приходилось маркировать всех значительных командиров. Он их отличал лишь по внешнему виду. Но старика отмаркировал чисто автоматически сразу после доклада.