– Уэнтуорт, ты меня удивляешь, – сказала Луиза, похлопав мужчину по руке. – В Лондоне все в один голос расхваливают твое умение влиять на свою простоватую женушку, но здесь...

– Сэр, мне нужно с вами поговорить наедине, – перебила Миллисент гостью.

– Позже, – отмахнулся Уэнтуорт и обратился к Луизе: – Твой ход, моя лапочка.

Гнев переполнял Миллисент, она чувствовала себя униженной. Пополудни она видела, как муж вошел в комнату гостьи, видели это и слуги.

– Уэнтуорт! Нам надо поговорить. Это важно. Что-то в ее тоне насторожило мужа. Он сжал кулаки и метнул в нее уничтожающий взгляд. Миллисент вся сжалась от страха.

– Я сказал, позже!

Луиза спокойно отложила карты и поднялась.

– Пойду прогуляюсь по саду.

– Не уходи, дорогая. – Уэнтуорт схватил Луизу за запястье и подвел к себе, обхватив ее пышные бедра.

– У тебя всего минута, – бросил он, повернувшись к Миллисент.

– Во время дневной прогулки я обнаружила, что Джона и Мозес закованы в кандалы. Джона был...

– Луиза, – перебил ее Уэнтуорт, усаживая гостью себе на колени. – Я когда-нибудь рассказывал тебе о договоре между мной и моей женой?

– Джона был подвергнут порке. – Миллисент повысила голос. – Я хочу знать, за что!

– В отличие от тебя, дорогая, моя жена ненавидит, когда я к ней прикасаюсь. Он пробежал пальцами по кромке низкого выреза платья Луизы и оттянул его вниз так, что показался розовый сосок.

– Не сейчас, Уэнтуорт! – Луиза залилась румянцем и попыталась его оттолкнуть.

– Не волнуйся, Луиза. – Он усмехнулся. – Миллисент скоро уйдет.

– Прекрати, Уэнтуорт! – Луиза наконец высвободилась из его объятий.

– Я понимаю, почему ты не желаешь, чтобы она наблюдала за нами, зная, какие ей нравятся мужчины. Мне бы никогда не пришло в голову привести ее в нашу постель, как мы приводили эту, как же ее звали?

– У меня никогда не было другого мужчины, – выпалила Миллисент, не веря собственным ушам. – Уж не по этой ли причине высекли этих несчастных людей?

– Представляешь, ей нравятся рабы. Это всем известно. Она ходит в лес и позволяет чернокожим делать с ней все, что им заблагорассудится. В прошлом году, к примеру, пыталась произвести на свет ублюдка.

– Это ложь! – Из глаз Миллисент хлынули слезы. – Это был твой ребенок, ты мне его навязал. Если бы ты мне поверил, если бы не избил меня, не потерял бы его.

– А в этом году леди Уэнтуорт повысила свои запросы. – Лицо сквайра дышало злобой. – Пыталась соблазнить директора школы, но я бдительно охранял то, что принадлежит мне. Она заблуждается, полагая, что эти черномазые не рассказывают каждому встречному и поперечному о своей шлюхе.

– Это неправда. Мистер Каннингем приезжает сюда из сострадания к людям, которые в нем нуждаются.

– Посмотри на нее, Луиза! По лицу видно, что она обожает его.

Луиза с отвращением отвернулась и уставилась в окно, чтобы не видеть, как Уэнтуорт наступает на свою насмерть перепуганную жену.

– Ты уже переспала с ним, Миллисент? Носишь в чреве его ублюдка?

– Прекрати! – Миллисент ахнула от боли, когда Уэнтуорт схватил ее за руку. – Я невинна! Между нами ничего не...

– Невинна, как шлюха с Ковент-Гарден! А твой любимый мистер Каннингем находится под покровительством лорда Стенмора, этого ханжи, – прошептал сквайр, тряхнув жену так, что она припала к его груди. – Но ты моя. Я могу трогать тебя, как мне нравится, и наказывать, как считаю нужным, и точно так же, как этих мерзких скотов, которые используют тебя как шлюху.

– Здесь есть только один скот...

Миллисент закричала, когда сквайр набросился на нее и стал избивать.

Солнце уже вырвалось из объятий ночи, когда Ребекка выскользнула из спальни. Спустившись по черной лестнице, она вышла через боковую дверь и направилась к конюшням.

Сегодня утром она надела новую амазонку. Костюм для верховой езды ей доставили в комнату накануне вечером вместе с дюжиной платьев и аксессуаров, заказанных миссис Трент еще в начале недели. Такого роскошного наряда, сшитого из бархата цвета сливы и отделанного фиолетовой шелковой лентой, со шляпкой в тон у Ребекки никогда не было.