– А где вы проводите свои уроки, мистер Каннингем?

– Сначала я загляну на кухню, мэм. Этот час отведен юным чадам прислуги. Затем поеду к бугру, который виднеется вдали за лощиной. Это место называется у них Рощей. Там стоят хибары невольников.

– Миссис Тримбл обмолвилась, что вам, возможно, нужна помощь для проведения занятий. После встречи с леди Уэнтуорт я, если позволите, навещу вас в Роще?

– Мне не хотелось бы вас затруднять, миссис Форд.

– Но это мое собственное желание, – промолвила Ребекка.

– Должен предупредить, что роща Гроув – не самое подходящее место для леди, миссис Форд.

– Это меня не волнует, мистер Каннингем, – сказала Ребекка. – Увидимся в Роще. – С этими словами Ребекка направила лошадь к особняку.

– Ее зовут Ребекка Невилл, – произнес Оливер Берч. Проделав длинный путь, прочесав самые неспокойные кварталы Бристоля, Дартмута и водораздела Темзы, он в этом не сомневался. – Во всяком случае, это имя она носила десять лет назад, когда покидала Англию.

– Что еще? – осведомился Стенмор. Ребекка ему сказала, что всю жизнь прожила в колониях. Но говорила неуверенно, смущаясь, словно что-то скрывала.

– Вместе с Элизабет они поднялись на борт корабля. Элизабет почувствовала недомогание. Вскоре плывшие на судне пассажиры поняли, что женщины договорились о судьбе Джеймса еще до начала путешествия. Собранная мной информация не оставляет в этом никаких сомнений.

Стенмор вспомнил их утренний разговор с Ребеккой. Она, как обычно, беспокоилась о Джеймсе, и, когда Стенмор плохо отозвался об Элизабет, вступилась за нее. Это свидетельствовало о том, что они были знакомы.

– Вызывает некоторое недоумение, – продолжал адвокат, – что никто из родственников и друзей вашей покойной супруги не имеет ни малейшего понятия о миссис Форд.

– Значит, она была среди тех, кто помогал Элизабет во время родов. Кого нанял врач, пользующий моего отца?

– Каждый из них доподлинно известен. Она не из их числа. – Берч просмотрел список имен на листке бумаги, который держал в руке. – Но может быть, ваше сиятельство знает еще кого-нибудь, кого мне следовало бы допросить.

– Досадно, что возница погиб во время того несчастного случая.

– Уверен, он бы с вами согласился, милорд.

Стенмор бросил на адвоката уничтожающий взгляд.

– Что насчет ее прошлого, до того, как она отправилась в колонии? Ты что-нибудь разведал?

– Почти ничего, милорд, – ответил Берч. – Мне еще многое предстоит выяснить. Мои люди еще не вернулись с докладом. Хотя удалось обнаружить некоторые загадочные факты.

– Например?

– Вскоре после отъезда Ребекки с леди Элизабет прошел слух, будто кто-то разыскивал мисс Невилл. Я даже сумел установить имена юристов, занимавшихся еe поисками. Но кто и зачем ее искал, еще предстоит узнать. Нет причин полагать, милорд, что ваш покойный отец...

– Определенно нет. В это время он не привлекал ни адвокатов, ни кого-либо другого. – Стенмор поднялся. – Невилл – старинное имя, но я никого не знал из этого рода.

– Это очень древняя английская фамилия. Со времен Завоевателя ее носили графы Уэстморленд, Солсбери, Нортумберленд. Однако род прекратился больше века назад. Но я буду продолжать расследование. Наверняка остались потомки. Возможно, я сумею установить местонахождение родителей или родственников миссис Форд.

– Снобизм Элизабет не позволил бы ей подружиться с кем-либо ниже ее по положению, – заметил Стенмор. – Но если Ребекка происходила из хорошей семьи и не попала в беду, почему отправилась в колонии? И зачем взяла на воспитание Джеймса?

– Вполне возможно, милорд, что она попала в беду. Я буду держать вас в курсе. Как долго, ваше сиятельство, вы собираетесь пробыть в Лондоне?

– Завтра в полдень у меня встреча с лордом Нортом. Если не произойдет ничего непредвиденного, вернусь в Солгрейв завтра пополудни.

– В ближайшие дни я не ожидаю новой информации, впрочем, кто знает.

– Если появятся важные новости, немедленно сообщите.

Граф не сомневался, что Ребекка помогала Элизабет, и хотя скрывала это, ни на секунду не усомнился в ее честности. Ее преданность Джеймсу, забота о нем на протяжении всех этих лет и по сей день свидетельствовали о ее глубокой порядочности. Ребекка была доброй и чистой, прекрасной как телом, так и душой.

Он потребовал провести дознание. Хотел установить истину, но, когда Берч попытался раскрыть правду, осознал, что, какой бы эта правда ни была, сам он встанет на защиту Ребекки.

– Простите, мэм, но леди Уэнтуорт не принимает сегодня.

Ребекка выдержала взгляд лакея, преграждавшего парадный вход в Мелбери-Холл. Отказ слуги впустить ее лишь усилил подозрения Ребекки. С Миллисент что-то случилось.

– Она что, заболела?