был первым его помощником, его заместителем и главным его советчиком - другого здесь взять было

неоткуда.

85

Выбросив в сторону лыжу, Ивановский развернулся в поле, Пивоваров повернул тоже, они круто

взяли в обход. Но, минуту пройдя по снежному полю, лейтенант остановился при мысли: а вдруг это

какой-нибудь крупный немецкий штаб? Штаб им пригодился бы даже более, чем та злосчастная база,

которую неизвестно где было искать в ночи.

Минуту он постоял на ветру в раздумье, соображая, что предпринять. Рядом ждал Пивоваров. Боец

понимал, видимо, что командир решал что-то важное для обоих, и ждал этого решения со спокойной

солдатской выдержкой. А Ивановский думал, что, конечно, было бы благоразумнее обойти это осиное

гнездо, но, может, сначала стоило подкрасться поближе, разведать, - авось подвернется что-либо

сподручное.

Пока они стояли в нерешительности, где-то в селе неярко вспыхнуло пятнышко света, что-то осветило

на снегу и тут же потухло. Этот случайный проблеск ровно ничего не объяснил, но он указал в темноте

направление, определенное место. Очевидно, там была улица, и лейтенант вдруг решил все-таки

попытаться подойти к ней возможно ближе, чтобы понять, что там происходит.

– Так. Пивоварчик, приотстань. И потихоньку - за мной.

Пивоваров согласно кивнул, Ивановский, решительно оттолкнувшись палками, пошел к деревне.

Сначала на его пути появилась старая поломанная изгородь, через пролом в которой он проскользнул

в огород и увидел в ночных сумерках какие-то жиденькие деревца с кустарником - похоже, на меже двух

огородов. Он свернул к этим деревцам и под их прикрытием тихо пошел по неглубокому снегу в сторону

мягко темневших силуэтов построек. Вокруг по-прежнему было тихо, холодновато, порывами дул ветер, в

воздухе косо неслись негустые снежинки. Никаких определенных звуков сюда не долетало, но все же по

каким-то необъяснимым приметам Ивановский угадывал присутствие в деревне посторонних, которыми

теперь могли быть только немцы. Чувствуя, что вот-вот что-то ему откроется, он осторожно приближался

к постройкам.

Совсем уже близко высилась заснеженная крыша сарая, возле кривобоко стоял подпертый жердями

стожок. Деревца межевой посадки тут разом оканчивались, крайней в ряду была раскидистая грушка с

толстоватым, заметным среди тонконогого вишняка стволом. Издали приметив ее, Ивановский подумал,

что за этим грушевым комельком, по-видимому, надо присесть, подождать. Но он еще не дошел до

грушки, как совершенно неведомо откуда подле стожка появилась какая-то фигура в распахнутой

длинной одежде, и он, вздрогнув, смекнул: немец! Немец от неожиданности обмер, пристально

вглядевшись в него, но тут же, видно, успокаиваясь, прокартавил издали:

– Es schien ein Russ.. .47

Ивановский ничего не понял и, наверно, чересчур резко дернул рукоятку висевшего на груди

автомата. Затвор громко щелкнул в тишине. Немец, поняв свою оплошность, сдавленно, почти в ужасе

вскрикнул и стремглав бросился по снегу от стожка - наискосок через огород, к соседнему дому. На

секунду растерявшись, Ивановский присел и, кажется, очень вовремя: тут же от построек бахнул

одиночный выстрел, пуля звучно щелкнула в намерзших ветвях кустарника. Но он уже был наготове и с

колена коротко тыркнул по серому углу за изгородью, потом другой очередью - ниже, по беглецу, который

уже вот-вот готов был скрыться в тени постройки. Последние его пули были, однако, излишними - немец

сразу ткнулся головой в снег и застыл там; Ивановский, тут же выбросив левую лыжу на крутой разворот,

схватил одну палку. Вторую впопыхах он уронил в снег и только нагнулся за ней, как в сумерках двора

опять сверкнула красноватая вспышка, и он тихонько ахнул от глубокого, острого удара в спину. Сразу

поняв, что ранен, вгорячах бешено рванулся на лыжах с этого огорода, туда, где ждал его Пивоваров.

Видно, замешкавшись, немцы подарили ему четверть минуты дорогого для него времени. Он уже

проскочил половину межевой посадки, а они только начали выбегать откуда-то из дворов на огород. Кто-