нахмурился. Обжигающая красота девушки, ее необыкновенное бесстрашие в этом их более чем

сложном положении вовсе сбили его с толку.

– Ты куда бежишь?
– строго спросил он, глядя на ее поджатые, в колодках ноги.

– Вас?

– Вас! Вас! Куда бежишь?

– Руссо бежишь - ихь бежишь.

Не удержавшись, он исподлобья смерил ее злым взглядом - все ее подвижное, с тонкими чертами

лицо выражало желание понять его. Густые черные брови, сросшиеся над переносьем, были высоко

вскинуты.

– Ты знаешь, куда я бегу? Русланд бегу. Поймают, мне будет пуф, пуф. А тебе это.
– Он чиркнул себя

пальцем по шее и показал вверх - красноречивый интернациональный жест лагерников.

Она поняла, коротко улыбнулась, даже, показалось ему, фыркнула: мол, что мне виселица! И это ее

безрассудное легкомыслие опять разозлило его:

– Расхрабрилась! Ну беги! Только без дураков. Я тебе не помощник.

– Конэчно!
– дружелюбно улыбнулась девушка, и Иван подумал, что она не поняла его.

Он попытался было возразить, но в это время в стороне города опять послышались выстрелы, крики

и лай собак. «Черт с ней, с этой девкой», - подумал Иван. Надо было пробираться дальше, и он быстро

полез по склону.

3

Небо затянула сизая туча. Тревожно качались вершины елей. Лес беспокойно гудел, и первые капли

дождя косыми трассами прочертили воздух между деревьями.

Иван, не сбавляя темпа, проворно лез меж стволов и камней, поблескивая голым коленом. Он только

теперь заметил порванную собакой штанину и кровь на ноге. Пока стоял под скалой, рана, видимо,

немного подсохла, а на ходу открылась и теперь кровоточила. Сбитые о камни, кровоточили на ногах

пальцы. О какую-то колючку он больно уколол пятку и стал заметно прихрамывать.

Сзади все умолкло, погони не было слышно, по она должна была появиться, Иван знал, что немцы не

оставят беглецов в покое. По-видимому, там уже подняли на ноги охрану, полицию. Это было очень

трудно - удрать. Разве что поможет дождь, укроет, приглушит шаги, смоет следы. Острым беспокойным

взглядом Иван ощупывал вокруг себя кусты, боясь наскочить на засаду. Временами он слышал за спиной

торопливые шаги своей спутницы - она не отставала. Только иногда, уронив с ноги клумпес, девушка на

4

минуту задерживалась, но потом бегом догоняла его и шла рядом. В такие моменты он слышал ее

близкое частое дыхание.

Иван старался быть безразличным к ней; если бы девушка отстала совсем, он, возможно, даже

вздохнул бы с облегчением, но все же, пока она была рядом, не мог прогнать ее, чтобы уйти одному. Он

только думал: и откуда ее, на беду, прибило к нему, поди ж ты, вырвалась с завода, догнала. Уж на что он

быстро бежал в гору, а вот не отстала. Правда, он немало времени потратил на борьбу с собаками -

хорошо еще, что задержались, не набежали в ту минуту немцы...

Дождь между тем усилился. Плотнее окутал лесистые склоны теплый туман. Это радовало беглецов,

так как в ненастную погоду было легче укрыться в лесу и подальше отойти от города.

Только идти под дождем было не очень удобно. Промокшая до нитки куртка неприятно прилипала к

телу, штанины также намокли снизу, и Иван подвернул их, как, бывало, на сенокосе, до самых колен. Он

с удовлетворением заметил, что под дождем потемнела полосатая, заметная издали его одежда. Только

вот проклятые круги-мишени, выведенные масляной краской, по-прежнему топорщились на груди. Они

не намокали и стали еще заметнее на потемневшей куртке.

Так прошел час, а может, и больше. Продираясь сквозь мокрый молодой кустарник с натянутой между

ветвями паутиной, в которой дрожали мельчайшие капли воды, Иван вдруг увидел дорогу. Гладкая,

блестящая от непогоды бетонная полоса ее плавно изгибалась на повороте и исчезала вверху. Он

остановился, прислушался - кажется, дорога была пуста. Тогда он оглянулся: девушка, нетерпеливо

отстраняя от лица мокрые ветви, пробиралась к нему. Видимо, надо было подождать ее и дорогу перейти

вместе, иначе она могла сделать что-то не так и выдать обоих.

Девушка подошла, устало остановилась рядом и, увидев дорогу, уже с большей осмотрительностью,

чем недавно, отнеслась к опасности. Иван коротко скользнул взглядом по ее мокрой куртке, которая