– Почему, почему? Волшебные, вот почему! – с умным видом заявил кузнец. – Видать, заколдовал их на неуничтожение твой волшебник.

Кузнец дождался, пока струйка станет совсем тонкой, помог остаткам пластмассы стечь с печи при помощи кочерги и протянул советнику ведро с водой и застывшими шариками.

– Тебе в кулечек завернуть или в карман насыпать? – полюбопытствовал он.

– Сначала воду вылей!

– Вот привереда! – проворчал кузнец, переливая воду из одного ведра в другое и рассыпая получившиеся шарики на верстак. Шарики-капельки рассыпались по поверхности, он схватил большую кружку и собрал в нее все шарики до единого, даже самые крохотные. Еще раз осмотрел верстак, убедился, что ничего не пропустил, закрыл кружку крышкой и протянул Ксенофонту.

– Уверен, вы никому об этом не расскажете!

– Конечно! Если ты нас хорошо отблагодаришь за помощь и поддержку.

– А если я пригрожу палачом? Ему вас казнить, как курицу ощипать!

– Не выйдет, Ксенофоб!

– Ксенофонт!

– Один хрен, ни так, ни так не выговоришь! – отпарировал кузнец. – А знаешь, почему? Сказать или сам догадаешься?

– Говори, не томи душу!

– А кто ему топоры делать будет, кто инструменты разные ему выкует, кто кандалы на заказ изготовит? Палач без меня будет как без рук, и потому ни за что на свете не решится убить курицу, несущую ему золотые яйца. Улавливаешь, главагент всея царствия?

– Улавливаю, улавливаю, – Ксенофонт потряс кружку. – Посудинка переходит в мое подчинение, как я понимаю?

– Ага, запросто! Только завтра три новые принесешь, – сказал кузнец. – Заходи, если что, будем рады видеть, слышать и снова получать приличное вознаграждение за оперативно выполненную срочную работу.

И вытянул вперед раскрытую ладонь.

– Шесть золотых, или двенадцать серебряных, или…

– … два по уху, или один по лбу! – закончил за него Ксенофонт. Кузнецы расхохотались. Он достал из мешочка несколько монеток и не глядя передал их кузнецу. Тот быстренько сосчитал и с недовольным видом заметил:

– Слышь, Ксенофонт, их здесь нечетное количество! Давай еще одну!

– Ой! – спохватился главный агент. – Кажись, машинально монету переложил. Давай ее обратно!

– Фигу! – ладонь сжалась в кулак. Огромный такой кулак, целый кулачище. Не разожмешь при всем желании. – Что передано, то передано. Докидывай монету для ровного счета!

– Изуверы! Жадины-говядины! – пробормотал Ксенофонт, роясь пальцами в свежеприобретенном кошельке. Что за напасть: не успеешь получить немного денежек на бедную старость, как у тебя сразу же отбирают большую часть на чужие крупные расходы. Нет, хватит, пора уходить из агентов на новую службу. Назвать ее фондом полного счастья, в добровольно-принудительном порядке заставить вступить в него всех и каждого и хапать денежки рекой. Чем не жизнь?

Еще одна монета легла в раскрытую ладонь кузнеца. Тот сочувственно поглядел на маленькую, кругленькую, одинокую серебряную монетку и с обидой в голосе произнес:

– Она тут одна, ей страшно! Давай еще две, пусть они на троих сообразят – всё веселее будет!

Ксенофонт понял, что если сейчас не унесет ноги, то содержимое кошелька незаметно (хотя куда там незаметно? очень даже заметно!) перекочует в цепкие и хваткие руки кузнецов.

– Она бесстрашная! – воскликнул он с боевым азартом. – Видишь, у нее на обороте находится всадник с копьем, нанизывающий змею, дабы пожарить ее на костре и съесть под сиянием полной луны? Думаешь, он не защитит эту монету от разъедающей драгоценный металл грязи на твоих руках?

И, не дожидаясь ответа, повернулся и вышел из кузницы. Вслед ему донесся радостный смех довольных собой и жизнью кузнецов. Он вздохнул: им-то хорошо, а вот ему еще предстоит идти на ковер к советнику и докладывать о проделанной работе.

И еще эти волшебные бусинки!

Как бы волшебники на самом деле не вернулись за ними и не потребовали того, кто их прячет. Мало ли что пошутили? Реквизит, понимаешь! Того и гляди – достанется из-за этого по тридцать первое число, никакие заслуги перед отечеством и награды не спасут.

А что, если…

Ксенофонт застыл на месте, и в его спину врезался не ожидавший резкой остановки идущий следом молодой граф.

Ксенофонт резко обернулся.

– Соблюдай дистанцию и тормоза проверь! – прорычал он.

– Сам проверь, у меня с тормозами всё в порядке!

– Оно и видно, что ты – большой тормоз!

К его шее протянулись две руки, намереваясь схватить ее и хорошенько сжать, дабы впредь не слышать подобных оскорблений. Ксенофонт молча вынул удостоверение и поднес его к носу разгоряченного пешехода.

Руки застыли на полпути и опустились.

– А, ну так бы сразу и говорили, господин главный агент, что видите меня насквозь! Всё понял, спорить не буду, вам виднее – тормоз я или ускоритель. Я могу идти?

– Идите!

Пешеход на всякий случай козырнул, приложив руку к пустой голове и изменив направление движения на противоположное, торопливо скрылся среди деревьев дворцового парка.

Ксенофонт посмотрел ему вслед, недовольно покачал головой и направился писать завещание – простая формальность, советник его, конечно, не убьет, но потреплет основательно. Вывернет душу и заглянет в самые потаенные уголки. Он такой.