– Очередной мегазлодей с манией величия? – удивилась Злата. – Бог нам ничего про него не говорил.

– Откуда они берутся? – пожала плечами Яга. – Вроде бы новый мир, и тут пролезли! Как тараканы, ей-богу! Везде щели найдут!

Человек по-прежнему ходил между волками, периодически поглаживая их по загривкам и глядя на них повелительным взглядом. Яга постукивала пальцами по столу и оттого казалась еще более задумчивой, чем обычно. Злата молча смотрела, как волки окружили кучку людей и, оскалили пасти. Человек так и не дождался положительного ответа на поставленный вопрос и потому повернулся и отошел в сторону. Волки набросились на крестьян, но не убивали их, а только кусали: пройдет не больше суток, как многие из них сами станут волками и присоединятся к стае в качестве новобранцев. Не было нужды убивать всех, если можно было пополнить войско.

Яга отключила тарелку. Злата молча перевела взгляд с тарелочки на окно.

– Что будем делать? – Она посмотрела, как на ветку березы села птичка. Воробей, довольный собой и собственной жизнью, понятия не имел о том, что у сидящих в избушке людей настроение упало ниже нуля. Да и не было ему никакого дела до людских проблем.

– Есть деловое предложение: посмотрим на Бога, что он делает?

– Тоже идея! – очнулась Яга, заново включая тарелку. – Покажи мне Бога! – потребовала она.

Тарелка озарилась ярким сиянием и показала того, кого они хотели. После чего Яга сжала губы, нахмурилась и сказала золотой рыбке, скрестившей руки на груди:

– Вот что я думаю, подружка дней моих ненастных: мы с тобой сейчас бросим все дела и поедем туда. И на месте выясним, что к чему? Мне не нравится, что здесь происходит, и я решила, что нам, как судьям, давно пора наблюдать за происходящим не из комментаторской будки, а прямо на поле.

– Думаешь, они согласятся на такое?

– А куда они денутся? Игра вышла из-под контроля! Самое время вмешаться в происходящее. Возражения есть?

– Смеешься, что ли?

Избушка выпрямилась, погудела моторчиками – усилителями мощности и, плавно покачиваясь и слегка переваливаясь с боку на бок, зашагала по направлению к двадцать третьему царству. С каждым шагом ее скорость увеличивалась, и под конец она вышла на расчетную скорость триста сорок километров в час. Попадись на дороге какая-нибудь телега или карета, она бы с легкостью перепрыгнула через нее. Пассажиры избушки ничего не почувствовали бы из-за контролируемой компьютером амортизации, но извозчики или сами лошади этого просто не перенесли бы. Не каждый день видишь, как знаменитая избушка на курьих ножках бежит по дороге и перепрыгивает через попутный и встречный транспорт на приличной высоте в три-четыре метра.

Самое веселое в таких ситуациях заключалось в том, что никто не пытался свернуть с дороги, загипнотизированный быстротой приближения избушки. Подобные скорости были для средневековья немыслимыми, и потому ни у кого не хватало смелости отойти в сторонку. Они смотрели на бегущий к ним домик и боялись пошевелиться лишний раз. И, если бы не предусмотренная Кащеем усиленная прыгучесть избушки, аварий на дорогах было бы не счесть.

В такие моменты Яга соглашалась с тем, что от компьютеров бывает польза: она без большой любви относилась к механическим и кибернетическим мозгам, помня о том, что сама была создана в лаборатории с нормальными мозгами и ничем не отличалась от других людей, разве что неожиданным бессмертием. Но всем известно, что самый первый экземпляр, по обычаю, оказывается и самым надежным. Штучная работа: повышенное внимание, не то что конвейерное производство. И потому всё то, что было создано человеком на более слабом уровне, для нее так и осталось предварительной работой, черновиками для будущих задач, переходным этапом, следом за которым появится новая, куда более мощная модель искусственного разума. Киборги были для Яги почти на уровне, но им чего-то не доставало. И только недавно она узнала, что реальный мир, ее окружавший, на самом деле оказался миром с искусственной жизнью, умело созданной Кащеем. Настолько умело, что Яга догадалась об искусственности мира только тогда, когда Бог своим приказом стер его. Ирония судьбы: ждать появления высокоразвитых искусственных форм жизни и не видеть их, копошащихся под боком, летающих и бегаюших прямо под носом.

Избушка выбежала на дорогу. Яга уселась в специальное кресло, из-под стола вытянулся штурвал. Избушка сама могла бежать, куда надо, но когда дело касалось серьезного вмешательства посторонних сил в игру или требовалось повышенное внимание, Яга брала управление на себя.

Злата уселась на кресло второго пилота и через маленькую удлиненную тарелочку смотрела на дорогу и диктовала Яге появляющиеся на ней числа. Яга рулила влево-вправо, избушка, когда надо, высоко подпрыгивала и неслась сквозь преграды, как будто их и не существовало. На дороге оставались глубокие следы от курьих ножек.

Первым отреагировал вскочивший на ноги Кащей.

– Господа, бегом отсюда! Бегом в комнату, и запираем все окна-двери!

Волки дико завыли.

– Вот не повезло, так не повезло! – проворчал советник, поминая лихом укатившего без них кучера. Он мысленно дал клятву, что если выберется отсюда живым, то обязательно встретится с кучером и устроит ему показ кузькиной матери и экскурсию по местам, где раки зимуют. Доминик в этом смысле оказался проще: он поклялся предателя просто придушить.

Из пролома появился первый, еще плохо державшийся в воздухе коршун, и троица застыла как вкопанная: таких птиц они еще не видели. Волчья шерсть не успела полностью преобразоваться в перья, и появившийся перед ними коршун, казалось, был одет в теплую шубу.

– Осталось увидеть пернатого волка и можно уходить на покой! – пробормотал советник. Кащей запустил в коршуна с глазами волка табуретку, и того припечатало к стене, снизу раздался сердитый клекот. Троица бросилась бежать, заглядывая во все комнаты и отыскивая ту, где стояла приличная мебель вроде массивного дубового шкафа.