Тося хмуро посмотрела на Грема.

– Как я понимаю, вы работаете в полиции, а не в детском доме, и я арестована. Интересно, что я такого совершила, что меня нужно допрашивать в вашей конторе?

Молодой человек улыбнулся.

– Прошу прощения, но я надеялся, что мы за обедом спокойно поговорим. Вы расскажете нам всё, что нас интересует, и мы мирно расстанемся. Но, к моему сожалению, разговора пока не получается. Кстати, обед нам уже несут…

– Они что, ждали вашего сигнала? Вы всерьез думали, что голодная я более словоохотлива? А сейчас считаете, что после того, как я поем, расскажу гораздо больше, чем знаю?

Грем пожал плечами.

– Вы мне нравитесь, с вами очень интересно общаться. Вы свободны, вы не боитесь меня, хотя боятся меня стоит. И я не из полиции, а совсем из другого ведомства. Можно сказать, что мы фиксируем все странные события, которые происходят в нашей стране, чтобы определить, не несут ли они в себе опасность для государства.

Тося удивленно подняла брови.

– Что? Государственные чиновники испугались детского дома? Это смешно… хорошая шутка.

– Ну, мы не совсем чиновники, мы скорее относим себя к разведке. Но давайте продолжим наш разговор. Возможно, это просто недоразумение, вы нам расскажете то, что нас интересует, и мы вас отпустим заниматься вашими сложными экономическими вопросами.

Тося отрицательно покачала головой.

– Ну, уж нет! Я хочу, чтобы меня арестовали, чтобы меня допрашивали, направив в лицо яркий свет. Я всё расскажу. Правда! В нашем детском доме так скучно…

Молодой человек пристально взглянул на неё и вздохнул.

– Пытаетесь меня одурачить? Вряд ли вам это удастся, но этим вы мне нравитесь всё больше и больше…Если бы я не знал, как вы вели себя в полицейском участке, когда задержали одного из ваших питомцев, который взламывал коды правительственных компьютеров и крал секретные данные, это бы на меня возможно подействовало…Вы там что-то рассказали о нем такое, что они сразу отпустили вас обоих, не предъявляя никаких обвинений. Что-то про то, что он якобы совершенно слепой, глухой и немой от рождения…

Тося безразлично пожала плечами, сдерживая нарастающую внутреннюю ярость.

– Так оно и есть, его же осматривали судебные эксперты, которых пригласили в участок. Они и вынесли такое заключение…

Молодой человек снова улыбнулся.

– Вот и наш обед, ешьте. А потом расскажете, как это можно, не видя и не слыша и будучи идиотом от рождения, взламывать сверхсекретные и сверхсложные компьютерные коды?

Тося печально позвала.

– Может быть, хоть один человек отзовется? Хоть кто-нибудь…

Грук и Брок чинно сидели в приемной, на этот раз они ни чем не перебрасывались, а были на удивление дисциплинированы и спокойны.

– Всё-таки мои слова начали доходить до них, - подумал директор про себя.
– Мой многолетний опыт общения с детьми никогда меня не подводил.

– Найдите мне Тосю, - велел он.
– Мне с ней нужно срочно переговорить.

Санитары странно переглянулись между собой, потом замычали, старательно пытаясь мне что-то сказать на языке глухих.

– Ее нет, - с трудом разобрал директор.

– Что ж, - он пожал плечами, - тогда я сам сделаю обход.

Санитары замахали руками.

– Что, нельзя? Но почему?

Санитары растерялись, потом Грук сказал на языке глухонемых:

– Многие больны, и болезнь заразная.

– Но мне это уже не страшно, я слишком стар, чтобы бояться таких болезней.

Грук и Брок продолжали мычать и размахивать руками.

– Что?
– удивился директор.
– Хорошо, тогда позовите мне Данаю.

Санитары возбужденно замахали руками.

– Что? И она заболела? У нас что эпидемия? А дети? Больные среди них есть?

Директор внимательно посмотрел на санитаров, и с трудом разобрал то, что они сказали.

– Ну, хорошо, что больше никого не коснулось. Тогда сделаем обход.

Санитары побледнели, и снова переглянулись между собой.

– Что?
– не понял директор.
– Кир не разрешил? Но если эта болезнь, то нужно вызывать врачей.

Директор неожиданно почувствовал слабость в ногах, санитары подскочили к нему и, отведя в комнату, уложили его в кровать, и он почти сразу заснул. Его последней мыслью было…