– Я позабочусь об этом, как только... – начала было я.

Но Роза уже качала головой.

– Он – абсолютное зло. По-моему, он следит за мной, или по крайней мере кто-то связанный с ним, – заявила она. – Возможно, даже в том автомобиле, который вы видели на стоянке или который следовал за вами. Откуда вы знаете, что это не он арендовал машину под вымышленным именем? Откуда вы знаете, что это не связанный с ним человек?

– Ну-ну, – прервал ее Марино, поднимая руку. – Зачем ему за кем-то следить?

– Все дело в наркотиках, – уверенно ответила Роза. – В прошлый понедельник к нам поступила погибшая от передозировки, а я случайно пришла на полтора часа раньше, так как в обед собиралась пойти в парикмахерскую.

Я не поверила, что Роза в тот день пришла раньше случайно. До этого я попросила ее помочь узнать о замыслах Раффина, и, конечно, она приняла это за секретное поручение.

– Вас в тот день не было, – сказала она. – Кроме того, в пятницу вы потеряли ежедневник; мы искали его, но не могли найти. Поэтому к понедельнику я вознамерилась найти его во что бы то ни стало, зная, как он вам нужен. Подумала, что надо посмотреть в морге.

Спустилась туда, даже не сняв пальто. Время было без пятнадцати семь, а там уже за столом сидит Чак с подносом для таблеток и десятком расставленных бутылочек. Он выглядел так, будто я его поймала на воровстве. Я спросила, почему он пришел так рано, а он ответил, что у него сегодня будет много дел и он хочет заранее выполнить часть из них.

– Его машина была на стоянке? – поинтересовался Марино.

– Он паркуется под эстакадой, – объяснила я. – Его машину не видно из нашего здания.

– Лекарства поступили от умершей, которую принимал доктор Филдинг, – продолжила Роза, – и ради любопытства я заглянула в отчет. Эта женщина принимала все известные мне лекарства: транквилизаторы, антидепрессанты, наркотики. Вы не поверите, но всего от нее привезли тысячу триста таблеток.

– К сожалению, верю, – вздохнула я.

Самоубийцы и те, кто погибал от передозировки, поступали к нам с месячным, а то и годовым набором лекарств; среди них кодеин, перкоцет, морфин, метадон, валиум и фентанил. Это была немыслимо трудоемкая задача – подсчитать, сколько таблеток должно быть во флаконах и сколько осталось.

– Значит, он крадет таблетки, вместо того чтобы избавляться от них, – сказал Марино.

– Я не могу этого доказать, – ответила Роза. – Но тот понедельник не был таким уж тяжелым днем, как обычно. Единственной поступившей была та женщина, умершая от передозировки. После этого Чак избегал меня как мог, и каждый раз, когда привозили лекарства, я задавала себе вопрос, не кладет ли он их себе в карман, вместо того чтобы смывать в канализацию.

– Мы можем поставить видеомонитор там, где он его не увидит. У вас там уже есть видеокамеры. Если он занимается кражей лекарств, мы его поймаем.

– Это помимо всего прочего, – напомнила я. – Отклики в прессе будут ужасными. Возможно, мне придется выступить по телевидению, особенно если репортеры начнут копать и обнаружат мой так называемый отказ разговаривать с родственниками, чат и западню, которую мы устроили Брей на автостоянке.

Меня охватил параноидальный страх, и я глубоко задышала. Марино внимательно наблюдал за мной.

– Ты не думаешь, что к этому причастна Брей? – скептически спросил он.

– Только в том смысле, что она помогла Чаку встать на скользкую дорожку. Он сам рассказывал мне, что чем больше гадостей делал, тем легче это получалось.

– Ну, я думаю, Чаки-малыш сам должен отвечать за кражу запрещенных медикаментов. Такая мразь, как он, не может сопротивляться искушению. Как и копы, прикарманивающие пачки наличных при арестах наркодилеров. Черт побери, такие лекарства, как лортаб, лорцет, не говоря уже о перкоцете, стоят на улице от двух до пяти баксов за дозу. Мне интересно, где он их толкает.

– Может быть, ты сумеешь узнать у жены, надолго ли он пропадает по ночам? – предложила Роза.

– Душечка, – ответил Марино, – такие типы прокручивают свои делишки среди бела дня.

Роза выглядела удрученно и немного смущенно, как будто боялась, что из-за сегодняшнего потрясения начинает брать на себя слишком многое. Марино встал, чтобы налить еще кофе.

– Думаешь, он тебя преследует, так как ты подозреваешь его в торговле наркотиками? – спросил он Розу.

– Думаю, мои доводы кажутся слишком натянутыми, когда слышу себя.

– Это может быть кто-то связанный с Чаком, если будем придерживаться этой версии. И по-моему, сейчас нельзя ничего отбрасывать, – добавил Марино. – Если знает Роза, то знаешь и ты, – сказал он мне. – Чаку наверняка это известно.