Но Поладу казалось, что, отстав от роты, они не скоро ее догонят. Когда еще новую гусеницу натянут! Тут и бригаду потеряешь. Что сделают с оставшимися? Включат в какую-нибудь следом идущую часть – и все, не видать ни Асланова, ни Пронина, ни Мустафы, ни друзей из Ленкорани.

«Волжанина» подбивали не первый раз, и были повреждения посерьезнее, чем обрыв гусеницы. Иногда казалось: придется расстаться с танком. Аркадий тревожился, пока ремонтная бригада не выносила своего заключения: как и что ремонтировать. Самое страшное, если скажут, что отремонтировать нельзя тогда пиши пропало. Но всякий раз говорили, что отремонтировать можно, и весь экипаж кидался помогать ремонтникам. Так что в конце концов Аркадий Колесников уверовал в бессмертие своей машины, никогда не высказывал братьям беспокойства по поводу ее судьбы, чтобы их не расстраивать, напротив, если даже братья безнадежно качали головами, глядя на поврежденную машину, Аркадий говорил: «Не торопитесь с выводами, „Волжанин“ возьмет еще немало вершин, перевалит через холмы и овраги, переплывет не одну реку, и в конце концов доставит нас прямехонько в самый Берлин! Танк, купленный на деньги Пелагеи Кондратьевны, не так-то легко превратить в груду металлолома!».

Ожидая ремонтников, танкисты заночевали в лесу.

Аркадий сказал братьям и Поладу:

– Поспите немного. Я пока подежурю.

Полад вытащил из танка ватники. Сунув их под головы, танкисты легли рядком. Геннадий и Терентий уснули мгновенно, лишь только головы коснулись земли. А Поладу не спалось. Аркадий, подойдя поближе, спросил:

– Ты чего не спишь? Может, проголодался? Там есть хлеб, колбаса, возьми, подкрепись.

– Я не голоден. Я думаю: вам надо отдохнуть, а я пока подежурю.

– Тебе непривычно. Да и ночь еще долгая. Мало ли что нас ожидает. Спи! Перед рассветом Гена или Терентий меня подменят, и я тоже сосну часок.

– Вы мне не доверяете, товарищ старший сержант.

– Нет, Полад, я верю тебе, как любому из братьев, ты этого разве не чувствуешь?

– Если доверяете, тогда позвольте стать в карауле.

Аркадию не хотелось обидеть Полада:

– Ну, хорошо, пусть будет по-твоему, сказал он. – Но если что, немедленно буди!

Перекинув через плечо автомат, Полад принялся вышагивать около «Волжанина». Иногда, останавливаясь, он слушал голоса ночных птиц, вслушивался в шорохи листьев и зорко посматривал вокруг. Ему казалось, что Аркадий тоже уснул. Но командир машины не спал. Чутким ухом улавливал он далекие звуки стрельбы, разрывы снарядов, и пытался представить, где находится сейчас рота. Наверно, уже у Березины… «Если бы эти собачьи дети не подбили машину, мы были бы вместе с ребятами».

Полад не знал, что Аркадий бодрствует. Пусть бы, думал он, именно в этот момент к «Волжанину» подполз фашист, и он, Полад, сразился бы с ним один на один, и только после этого разбудил бы товарищей – они узнали бы, как он их любит, и убедились бы, что он ничего не боится.

Послышался еще далекий пока шум моторов. Полад весь превратился в слух. Шум приближался, причем с обеих сторон шоссе, становился все явственнее и сильнее. Полад хотел было разбудить Аркадия, потом подумал:

«Ну, разбужу, а если это окажутся наши? А если это враги?.. Что мы, четверо, можем с ними поделать?»

Невдалеке от танка шум машин заглох – значит, остановились. И послышался строгий голос:

– Кто вы? Куде едете?

Полад отчетливо расслышал слова, произнесенные в тишине ночи. Кто-то ответил:

– Раненых везем в тыл, товарищ генерал.

– Чьи раненые?

– Из хозяйства капитана Григориайтиса.

Наконец, Полад узнал голос Асланова и подошел к Аркадию, чтобы разбудить его, но старший сержант проворно поднялся с земли.

– На дороге – наши. Генерал Асланов. Раненые.

– Я слышал, Полад.

Батальоны Григориайтиса и Гасанзаде выполнили очень важную задачу. Ударив по немцам с двух сторон, и притом совершенно внезапно, они разгромили колонну отступающих немецких войск – скрыться, убежать не смог, практически, никто… Батальоны захватили много машин, техники, оружия, боеприпасов, взяли в плен около двухсот солдат и офицеров. И генерал Асланов имел основания быть довольным. Сейчас он направлялся на передний край, на рекогносцировку – требовалось развить успех и организовать переправу бригады через реку Березину.

Проводив в тыл машину с ранеными, генерал сказал водителю своей машины:

– Володя, подожди тут, мы сейчас вернемся. – И направился с Колесниковым к подбитому «Волжанину», освещая дорогу карманным фонариком.

– Капитану Гасанзаде известно о повреждении машины?

– Командир батальона знает.

– Я думаю, с рассветом ремонтники подъедут. – Генерал осветил борт машины, катки, размотанную гусеницу.

– Это легко починить. Заменить два-три звена. У вас что, нет запасных траков?

– Не хватит.

– Ну, ничего. Если что, натянут новую. Мотор в порядке? Так. Как починитесь, догоняйте роту. – Потом, помолчав, спросил: – Ну, а сами, ребята, все здоровы?

– Здоровы пока, товарищ генерал, – разом ответили братья.

Генерал повернулся к Поладу, который стоял в стороне, опустив к ноге автомат.

– А ты как?

– Хорошо, товарищ генерал.

– Матери пишешь?

О том, что Полад редко пишет матери, Ази знал от Хавер и Нушаферин, и от самой Сарии. Сария писала генералу и просила надрать Поладу уши…