Конечно, в первую очередь следовало нейтрализовать вражескую авиацию. Быть может, наша авиация задействована на других участках, но здесь тоже без нее не обойтись. Хотя бы строительство моста прикрыли, дали возможность переправиться всей бригаде…

Батальоны просили помощи.

Асланов отвечал, что в ближайшие часы помощи не будет.

– Обходитесь своими силами… Не давайте обойти себя с флангов, предостерегал он комбатов, зная, однако, что они ждут не слов, не советов, а чего-то более реального. Наконец, он решился.

– Соедини меня с генералом Черепановым, – сказал он радисту.

– Генерал Черепанов слушает.

– Здравствуйте, Евгений Иванович. Как наши дела? Плохи наши дела! Половина хозяйства тут, половина еще там. Здесь немцы жмут. Переправа разбита, восстановить не могу: «юнкерсы» висят над рекой. Подкиньте крылышек, пусть хоть на время нас прикроют.

Пока Асланов говорил с Черепановым, позвонил Григориайтис: батальон вынужден отходить. Асланов сказал Смирнову и радистам:

– Идем к мотострелкам!

Они спустились с холма и низом побежали в батальон, позиции которого насквозь простреливались пулеметным огнем и обрабатывались вражеской артиллерией.

Немцы под прикрытием танков пошли в атаку. Бойцы Григориайтиса взялись за гранаты. Двое наших артиллеристов на правом фланге выкатили на позицию пятидесятисемимиллиметровое орудие и прямой наводкой открыли огонь по танкам. Подбили одну машину, и, наверное, другую тоже, потому что танки остановились, не решаясь идти напролом, и открыли ответный огонь.

– Ты видишь? – спросил Асланов Григориайтиса, спрыгнув в его окоп. Спокойствие, деловитость и мужество артиллеристов поразило генерала. – Ты просишь подмогу. Да эти два твоих артиллериста стоят роты солдат противника. Остановили немцев. Ай молодцы! Как их фамилии?

– Тот, чернявый, Чингиз Алиев, а другой – Родион Иванов. Они с утра нас поддерживают. Одна пушка ихняя и осталась и только двое – во всем расчете.

Асланов повернулся к стоящему позади адъютанту:

– Смирнов, запиши их фамилии, имена, другие данные. Как только вернемся в штаб, напомни мне, я их к награде представлю.

Хотя атака фашистов продолжалась, батальоны остановились и словно вросли в землю. Губительный огонь автоматчиков прижал немцев к земле, их танки вели огонь с места. Перед пушкой Алиева и Иванова грохнул снаряд. Орудие замолчало. Оба артиллериста лежали не шелохнувшись. Потом вдруг вскочили, откатили орудие, поменяв огневую позицию. В небе послышался гул моторов. Но не немецких, а наших. Почти над самой землей промчались штурмовики, обрушив бомбы и снаряды на позиции немецких частей.

– Капитан, свяжись с Гасанзаде, – сказал Асланов Смирнову. – От моего имени скажи: пусть выдвинет сюда роту танков. Григориайтис! Вместе с Гасанзаде приказываю вам взять вот эту высоту, – он показал ее на карте. Там у них наблюдательный пункт. Пока вы достигнете ее и укрепитесь там, мост восстановят, и дело пойдет веселее.

– Генерал Черепанов, на проводе, – окликнул связист Асланова. Спрашивает, как штурмовики помогли?

– Спасибо! – взяв трубку, сказал Асланов. – Если еще разок над немцами пройдутся, будет совсем неплохо… Это возможно? Очень хорошо! Как? Уже? Еще раз спасибо! Теперь живем.

– Рота танков из батальона Гасанзаде подошла, – доложил Григориайтис.

– Прекрасно, капитан. Вы знаете, начальству сверху виднее, оказывается, подкинули саперов, и мост восстановлен. Я буду в батальоне Гасанзаде. Готовься. В наступление пойдем вместе, когда подойдут остальные наши машины…

Словно предчувствуя перелом в ходе боя, фашисты напоследок очень точно ударили из танковых пушек по позициям батальона и по противотанковому орудию. И тут же стало известно, что орудие разбито.

– А артиллеристы уцелели?

– Нет, товарищ генерал… Чингиз Алиев убит наповал, Иванов еще дышит… Вот санинструктор его тащит…

Но, пока санинструктор дотащила раненого и начала его перевязывать, он уже не нуждался в перевязке.

Трупы артиллеристов положили на дно окопа. Асланов снял фуражку.

К вечеру бригада Асланова, полностью переправившись через Березину, отбросила немцев и, преследуя их, продвинулась далеко вперед. Немцы отходили к городу Плещеницы.