– Так есть у Демидова «мерсак» или нет?

– Говорят, есть. Недавно появился. По слухам, в Москве купил по дешевке. Твой, выходит?… Да, надо ж так попасть… В яблочко!. Не знаю, старина, что и посоветовать. Еще хорошо, ты на меня нарвался. Лично я Данилу своим хозяином не считаю… Кстати, не исключено, что о твоем приезде он уже знает.

– От кого?.. Я никому не говорил, кроме Кедрова.

– Если помнишь, я в кабинете не один был.

– Да… С Бирюковой, кажется.

– Какой Бирюковой?..

– Там, на дверях написано: Горохов и Бирюкова.

– Серьезно? Не замечал. Старая табличка, наверное. Меня сменили, а Колюню забыли.

Вадик, прогрев двигатель, вывел машину на улицу имени Ленина. Прокуренным голосом дежурного заматюгалась рация:

– Ты куда, хррррр, поехал?!!

– Тут рядом, сейчас вернусь,– ответил Вадик,– успокойся!

– В ней же, хрррр, бензина нет!!! А если заява?..

– Сольем у кого-нибудь…

Вадик со злостью бросил микрофон на рацию.

– Неужели такой крутой мэн будет покупать «паленую» тачку? – снова вернулся я к Демидову.

– Я ж говорю: нутро-то у него бандитское осталось. Зачем переплачивать, если можно взять за пол-цены? А кто здесь проверит, перебиты на ней номера или нет? Себе дороже.

– Что ж, на него совсем управы нет?

– У нас нет. Кто боится, кто куплен. За Демидом покойников – что после твоего Бородино. Чуть что – пулю в башку и в шахту. А то и без пули… Группа поддержки у него такая же. Один другого отмороженнее. Официально – все шахтеры. Один с восемью судимостями… А ты говоришь, номера на двигателе проверить… Да ты к машине и подойти не успеешь.

Присоединиться к лежащим на дне шахты, даже из-за «Виктора Степановича», я не желал категорически. Поэтому загрустил еще сильнее. Приехал на опознание… Как бы потом меня опознавать не пришлось. В морге, тьфу-тьфу-тьфу…

Машина выехала на небольшую площадь с памятником, по контурам которого я узнал Вождя мирового пролетариата – пока в России не появились новые герои, ее украшают монументы старых…

Видимо, это был центр города. Судя по единственному фонарю и посту ГИБДД. Гаишники, узнав машину Горохова, приветливо покачали головой. Машина ответила покачиванием крышки багажника.

«Может, зря я в ментовку сунулся? Вдруг этот оперок только строит из себя честного и смелого, а сам сегодня же Демидову отзвонится. Надо было самому действовать. С другой стороны – как?

– И каковы теперь мои действия?..

– Завтра что-нибудь придумаем. Я попробую узнать, где он тачку ставит. Тебе ведь только взглянуть на нее?

– У меня родной ключ есть. Можно попробовать открыть.

– На ключ особо не рассчитывай. У машины всегда охрана. Сунешься – получишь битой по голове.

– Ты смотри-ка!..– восхитился я.– У вас тоже биты в ходу?..

– Конечно… Алябинского производства, березовые. В спорттоварах самый ходовой товар… Но на тачку посмотреть – это полдела. Даже одна десятая. Тебе ж ее вернуть надо. А это, по-моему, полный бесперспективняк.

Я попробовал повторить заковыристое слово, но не сумел.

– Даже если ваши питерские менты сюда приедут. Сбросить машину в шахту дело двух секунд. Да и не будет он сбрасывать… Договорится.

Вадик свернул в проулок, объехал городской стадион и остановился возле небольшого здания.

– Посиди немного, я решу насчет комнаты.

Горохов покинул машину, оставив меня наедине с тревожными мыслями, главной из которых была: «Ну и за каким лешим я сюда приехал?..» С другой стороны, просто так уезжать обратно не хотелось. Угробить месячную зарплату, чтобы полюбоваться на памятник Ленину в городе Суходольске и узнать, что «Виктор Степанович» достался какому-то душегубцу?.. Слишком разорительно. Не знаю, как другие курьеры, но я предпочитаю вести свои финансовые дела по-другому. К тому же я вовремя вспомнил любимую Конституцию, которая позволяла мне защищать закон любым законным способом.

Вернулся Горохов.

– Пойдем. Договорился за полтаху в сутки. Ниже низшего предела. Сказал, что ты футболист. От команды отбился.

Администратор гостиничного комплекса, дама зрелого возраста, переписала мои паспортные данные в журнал.

– За какой клуб играете?

– «Зенит». Дублирующий состав.

Да-а, от скромности я не умру…

– Комната номер семь,– дама протянула мне ключ на веревочке.– Горячей воды нет. Не сезон. Будет холодно, дам второе одеяло.

– Спасибо,– поблагодарил я, отдавая ей полтинник.