Чтобы немного успокоиться и настроиться на рабочий лад, включаю радио. В Тихом океане тонут японские рыбаки. Идет спасательная операция. Мне бы их проблемы!.. Музыканты собирают средства голодающим Африки. Ну, накормят. А дальше что? Они ж снова есть захотят…

Новости кончаются, начинает голосить непобедимая российская попса. «Ты спросил, у лифта стоя – сколько твое сердце стоит?» Выключаю.

Мчусь по Московскому шоссе в обратном направлении. На Кузнечном рынке, если повезет со светофорами, буду не раньше тринадцати ноль-ноль. На поиски паспорта останется три часа.

На въезде в город, как нарочно, пробка. Перевернулся КамАЗ с прицепом. Скрипя от досады зубами, пытаюсь протиснуться без очереди. Застреваю еще больше. У мустанга закипает движок. Наверное, полетел предохранитель вентилятора. Извини, брат! Чинить некогда. Терпи.

Наконец мне удается вырваться. Обводный, Лиговка, Свечной, Достоевского, рынок. Жара. Бедный мустанг! Мне кажется, у него вздымаются бока. Отдыхай, верный друг! Тебе еще предстоит тяжелый заезд.

«Восемьдесят восьмой», слава Богу, стоит на прежнем месте.

– Ну как, нашел Вахида?..

Объясняю ситуацию. Брат по вере подтверждает слова молдаванина.

– Да, Азир здесь всех знает. Только вряд ли скажет.

– Почему?

– Глупый вопрос. Зачем?

– Может, денег предложить?..

– У него их и так много. С ним по-хорошему надо, по-доброму. Вот он, кстати, выполз…

В метрах трех от нас, у ворот рынка, стоит толстопузый кавказец в «адидасовском» костюме, обмахиваясь куском картона. На бычьей шее болтается на золотой цепи золотой мобильный телефон.

– Азир! – окликает «восемьдесят восьмой».– Разговор есть!

– Чего такое?..– Азир подходит к нам, продолжая обмахиваться веером.

– Позвони Вахиду, скажи, чтоб на рынке завтра не появлялся.

– Почему? – настораживается торговый авторитет.

– Башку проломят. И тачку сожгут. Вот, друг мой базар сейчас слышал,– «восемьдесят восьмой» кивнул на меня.– Одному «скину»1 сегодня на Достоевского «мерсак» помяли, когда парковались. А какая-то сволочь стуканула, что это вроде Вахид своей «шестерой». «Скин» со своими его завтра с утра собирается встретить. У «скинов» и так на вас зуб, а здесь еще и «мерсак». Раскатают всухую. Жалко будет. Вахид мужик нормальный, пальцы не гнет… Позвони!

– У него «трубы» нет! Все денег жалко,– следует нервный ответ на русском языке с небольшим акцентом.– Марамой…

– Так домой сгоняй.

– А работать кто будет?

– Говно-вопрос! Вон, друг на тачке, так и быть, сгоняет,– «восемьдесят восьмой» кивает в мою сторону.

– Правда?..

– Мамой клянусь!..– подтверждаю я, врубившись в тему.– Давай адрес!

– Он в Горелово сейчас… У бабки одной дом снимает.

– Улица-то какая?

– Не помню я! За КПП сворачиваешь направо, за железнодорожным переездом налево и поливаешь до упора. Последний дом на улице. Не заблудишься.

– Горелово? – уточняет «восемьдесят восьмой»,– Так это два ломтя по карте! Ты б на бензин подкинул пятисоточку, а? Потом с Вагифа стрясешь.

Азир без возражений извлекает из висящей на пузе сумочки нужную купюру и протягивает мне.

– Спасибо, друг… Нужны будут арбузы, не стесняйся. Самых лучших сделаю.

– Да не за что. Я «скинов» сам не люблю. Они нашего фана после игры отпинали, суки бритые…

Азира окликают, и он исчезает с места действия.

– А если б он позвонил?..– спрашиваю у «восемьдесят восьмого».

– Тогда бы ты остался без адреса,– улыбается тот.– Слушай, долю-то зашли малую. По совести.

– Да хоть все забирай,– я кладу деньги на лоток.

– Все не надо. Свои же люди,– он отсчитывает двести пятьдесят рублей сдачи.– «We are the Champions, my friend!..»

– Это точно! «Мы сегодня победим!»

На часах половина второго. Горелово – это на юго-западе, по Таллинскому шоссе. То есть еще час уйдет на дорогу. Должен, должен успеть…

Верный друг чуть остыл, хотя из-под капота еще струится дымок. Флажок на антенне безвольно поник. Прости, коняшка, загнал я тебя. Терпи… Выкручусь, получишь и новый предохранитель, и свежее масло в подарок.

На Загородном перекрыто движение. Пожар. Горит парфюмерный магазин на первом этаже. Хорошо горит. Самое страшное – мустанга поджал сзади «лендкрузер», и теперь мне не вырваться из западни, чтобы объехать по соседней улице. Приходится ждать, пока пожарные закончат свое благородное дело и уберут с дороги машины.

Полностью открываю оба окна, чтобы не задохнуться на жаре. Нервно наблюдаю за огнеборцами. Не очень-то они торопятся. Правда, пламя уже сбили. Из разбитых витрин валит черный дым. Слышны хлопки взрывающихся флаконов. В воздухе висит аромат Франции. Узнаю туалетную воду «Жан-Поля Готье». Мне такую подарила Вероника на день рождения. Обнаженный мужской торс в жестяном футляре…