– Однажды мне показалось, что я ее увидел. Это было в начале пятьдесят первого. Я совершенно спятил, бросился вслед, решил, что она вернулась из царства мертвых. Я тогда успел достаточно принять, а сердце мое переполняло отчаяние... Когда же протрезвел, то вдруг все понял: Анна меня не любила, а я пытаюсь утопить свою душу в спиртном, переживая из-за того, чего никогда не было.

– Анна хорошо к тебе относилась, - тихо сказал Серрин.

– Ты же знаешь, это не одно и то же. Я понял, что вел себя, как полнейший идиот, и у меня ничего не осталось. А что еще хуже - я убил множество людей только потому, что мне за это платили.

– Ну, когда мы с тобой были знакомы, ты этого не делал. Ни разу не слышал, чтобы ты отправил на тот свет кого-нибудь, кто не выстрелил в тебя первым, - удивленно возразил Серрин.

– Есть вещи, которые я не хотел делать достоянием общественности. Ладно, надеюсь, ты понимаешь, как паршиво я себя чувствовал. После того как ты уехал, я еще несколько месяцев был едва жив, а потом мне стало по-настоящему плохо. Тебе лучше не знать, что тогда со мной происходило. Тролль наклонился над столом и заглянул Серрину в глаза. Эльф почувствовал себя ужасно неловко, но его словно заколдовали слова тролля, сказанные едва слышным шепотом: - Я пришел в себя в какой-то канаве в Джунглях, валялся прямо мордой в дерьме. Без цента в кармане. Тогда я вылез оттуда и убил кого-то, чтобы забрать себе мелочь, которая лежала у бедняги в кармане, хватило только на то, чтобы опохмелиться. Знаешь, дружище, я пил так страшно, что у меня начались приступы белой горячки. И тогда я понял, что скоро умру. Я падал в глубокий черный колодец, в конце которого не видно было и проблеска света. Я оказался в самом настоящем аду, приятель. Существуют, конечно, какие-то красивые слова, которые обозначают то, что находится в астральном мире, и нам с тобой известно - там нет никаких демонов. Но я точно знаю - есть нечто, что можно с уверенностью назвать адом; ты сразу это поймешь, стоит тебе туда попасть. Именно там будет гореть в вечном огне то, что осталось от твоей души.

В этот момент Серрин почувствовал, что Том действительно стал шаманом и наделен, пусть и не в полной мере, силой, которая пронизывает его ауру и озаряет лицо. Тролль действительно изменился.

– Вот тогда-то и появилась Медведица. Она встала между мной и адом. Прижала меня к груди, не дала умереть. Знаешь, я уже говорил, мне трудно подобрать подходящие выражения. Иногда удается запомнить разные высокопарные словечки, которые произносят всякие умники, но мне все равно не удается собрать их вместе, чтобы получилось что-нибудь осмысленное.

Я попробую рассказать так, чтобы ты почувствовал хотя бы часть того, что со мной тогда произошло, - продолжал тролль.
– Думаю, так тебе будет проще понять. Представь, что тебя окутало нечто громадное, теплое, простое и доброе. Представь, что она говорит: у тебя болит душа, потому что твои родители-эльфы погибли от случайного взрыва, когда тебе было одиннадцать. Тебе пришлось опознать их изуродованные тела в морге, поскольку по закону это обязательно должен сделать кровный родственник, а кроме тебя, других кровных родственников под рукой не оказалось. Ты каждый день испытываешь боль, потому что у тебя изуродована нога. А еще ты не можешь забыть слепую девушку в Лафейетте и возвращаешься туда, надеясь, что сможешь обрести там дом, - и боль терзает тебя - Откуда, черт подери, ты все это знаешь? рассердился эльф.

Он был совершенно уверен, что не рассказывал Тому о родителях и о своей единственной любви.

– Не имеет значения, откуда я все это знаю. Сейчас тебе больно, значит, ты сможешь меня понять. Эта боль всегда будет с тобой. Иного выбора нет. Но представь, что вдруг тебе говорят: ты не можешь ничего изменить, а если попытаешься все забыть и тебе это удастся, ограбишь самого себя. И обманешь. Все равно ничего хорошего не выйдет. И вот Медведица говорит - а ее слова вливаются в твою кровь, - что тебе не нужно страдать так сильно. Ты же знаешь, что можешь доверять себе немного больше, чем сейчас. И ты не должен себя ненавидеть.

Только страшнее я ничего не испытывал в жизни. Потому что ты обязан открыться ей, приятель, и тут к тебе возвращаются твоя ложь и обманы, даже самые незначительные; зло, которое ты причинил другим, потому что струсил, испугался чего-то; главным образом, эти твои грехи - Медведицу не очень интересуют поступки, когда ты сознательно использовал других ради собственной выгоды. Ты вынужден вспомнить унижения, которые испытал, моменты, когда был беззащитен и уязвим, когда сам становился жертвой. Каждое мгновение, когда топтали твои чувства, твою любовь... Ты же знаешь, как это бывает в жизни - вдруг понимаешь, что остался один и кто-то навсегда отнял кусочек твоей души. Ты погружаешься в объятия Медведицы и океан боли, Серрин. Можешь мне поверить, это невыносимо. А потом она прижимает тебя к груди, и все проходит, дружище. Знаешь, у меня нет подходящих слов, чтобы это выразить.
– Огромные ладони тролля сжали руки эльфа.
– Я вижу, ты нуждаешься в чем-то похожем. Иначе так не дрожал бы. Но я не проповедник и не стану тебя тянуть в свою сторону.
– В голосе Тома появились грустные нотки.

Серрин был не в силах произнести ни слова. Ему с трудом удавалось контролировать чувства, потому что он не привык так открыто говорить о своей боли.

Том откинулся на спинку стула и допил минеральную воду.

– Впрочем, после встречи с Медведицей не становишься идеальной личностью или чем-то в этом духе. У меня по-прежнему остались мои иллюзии. Сейчас я занимаюсь проблемами жителей Джунглей. Совсем как Анна. Так что, похоже, в голове у меня застряло еще достаточно шелухи, дружище. Оказывается, если не стараешься судить себя с безжалостной строгостью, становится гораздо легче приносить пользу другим.

– Угу, - пробормотал эльф, который никак не мог прийти в себя.
– В этом что-то есть.

– Вот я и рассказал о своей жизни, причем уложился всего в пять минут.
– Неожиданно тролль широко улыбнулся.
– Теперь твоя очередь. Чего это ты вздумал меня разыскивать после стольких лет? Имей в виду, я могу и подождать, если ты не в настроении. Давай просто поболтаем, если хочешь.

Серрина почему-то это предложение испугало.

– Все очень просто, Том, - сказал он.
– Кто-то заимел на меня зуб. Я почти уверен, что это какой-то маг. Кроме всего прочего, я нуждаюсь в охране, и мне посоветовали обратиться к тебе. Но, насколько я понял, ты теперь такими вещами не занимаешься.