– Великолепно. Не могу дождаться, - коротко пробормотал Серрин и закашлялся.

– Да, мне нужно сделать еще один звонок, - негромко проговорил Майкл и вышел в свою спальню. Они не стали прислушиваться к его разговору.

* * *

Найэль посадил самолет в Сан-Мало и целых полчаса медленно кипел от ярости, пока не появился пограничник, чтобы проверить его бумаги. "Нант или Париж - что быстрее?" Пожалуй, Париж. Оттуда он вылетит в Мюнхен. Однако это самый очевидный маршрут, а за ним могут следить...

"Это паранойя, - сказал себе Найэль.
– Необходимо лететь в Париж. Я не найду прямой рейс в Нанте, несмотря на то, что оттуда до Мюнхена на сто миль ближе, чем из Парижа. В полдень буду в Париже, к четырем в Мюнхене, а к шести попаду в Швандорф. Уже сегодня ночью смогу все сделать".

"Нет, ничего не выйдет, - предупредил его Матанас.
– Ты же знаешь, как много времени отнимают магические ритуалы. Ты не будешь готов до самого рассвета. Пусть это произойдет перед самым восходом солнца. В это время Лютер всегда чувствует себя не лучшим образом. Осмотр места, изучение системы обороны займет долгие часы. Тут нельзя торопиться".

"Часовая задержка может оказаться критической, - не соглашался Найэль.
– Лютер в любой момент готов выпустить эту мерзость".

Матанас немного подумал и сказал, что им все-таки придется пойти на риск.

Найэль достал кредитную карточку и снял со своего счета франки и марки. Купил билет до Парижа и направился к взлетной площадке.

По дороге бросил взгляд в зеркало на свое отражение. Одежда, которую приготовил для него Патрик, была достаточно грубой - легко можно сойти за французского фермера, направляющегося в город для очередного бессмысленного протеста, хотя необычные черты его лица и ставили это под сомнение. Спрятав длинные волосы за ворот бесформенной куртки, Найэль ссутулился, чтобы казаться меньше ростом. А потом медленно побрел по усыпанному мусором перрону.

* * *

Том вернулся в свою комнату, Майкл ушел паковать вещи, а Серрин и Кристен заспорили.

Эльф просил, чтобы она осталась.

– Это настоящее безумие, - уговаривал он ее, - ты же не умеешь стрелять, зачем подвергаться бессмысленному риску?

Кристен сразу разозлилась.

– Я совсем неплохо стреляла в прошлый раз!
– совершенно справедливо запротестовала она.

Если бы в Нью-Хлобейне она не прострелила бандиту голову, Серрина прошила бы автоматная очередь.

– На этот раз все будет иначе. Очень, очень опасно, - повторял Серрин.

– Ну и что? Я хочу там быть, - настаивала на своем Кристен.

По привычке, раздражаясь, она начала постукивать правой ногой об пол; раньше Серрин этого жеста не замечал. Если бы не напряженность, он показался бы ему весьма симпатичным.

– Мы возьмем с собой много наемников, - сказал он.

– Пока что у нас нет ни одного, - заметила Кристен.
– Я тебя не отпущу. Может быть, мне снова придется нажать на курок ради твоего спасения.
– Девушка радостно улыбнулась. Это была козырная карта, и Кристен хотела использовать ее на все сто.
– И не забудь, - продолжала она, широко усмехаясь, - в моей жизни есть двое мужчин, о которых я должна заботиться, - ты и мой муж.

Серрин не выдержал и расхохотался; Кристен одержала победу.

– Ладно, но обещай, что не станешь переть на рожон. Будешь прикрывать нас с тыла, но вперед не полезешь.

– Обещаю, - заявила Кристен с задорной улыбкой, словно хотела сказать: "Ну, я, конечно, постараюсь, но..."

* * *

Тролль лежал на постели, свесив длинные ноги и задумчиво глядя в окно на восходящее нью-йоркское солнце. Сильные руки были безмятежно сложены на животе. Левой ладонью он нащупал вживленное сухожилие, которое существенно улучшало реакцию.

"Проклятье, если бы я не испортил свое тело чужеродным металлом, подумал он, - то мог бы стать отличным шаманом. Впрочем, теперь уже ничего не изменишь".

И тут, словно непрошеные гости, явились воспоминания.

"Что со мной будет? Мне двадцать пять лет. Меня выбрала Медведица. Всем известно, что подобное редко случается с людьми, ведущими мой образ жизни. Уличные шаманы - мне ли этого не знать - обычно связаны с Крысой, реже с Собакой - это лучшие, да еще мне не раз приходилось сталкиваться с теми, кого выбрала Кошка. Но Медведица редко появляется в городе. Однако я прекрасно чувствую себя там... здесь. Странно..."

Он снова мысленно вернулся в Нью-Хлобейн. У него не было ни малейшего шанса найти Серрина, однако он сумел сделать это. И добился результата, пытаясь опустошить свой разум, сидеть спокойно и тихо. Он не мог понять, как такое возможно. Всю свою жизнь Том пытался что-то делать: следил за кем-то, убивал, воровал, пил - так было в дурном прошлом; работал в трущобах Сиэтла - в лучшие дни. Всего, что ему было необходимо, он добивался сам.

И сейчас он прислушивался к доводам англичанина, пытался осознать их рассудком - но не чувствовал. Он мог ощущать лишь нечто осязаемое.