Абрамоткин. Ну, Юрий…

Крутецкий. Софочка… Софа… Идем скорей домой. Там все обдумаем, позвоним ему, извинимся… (Подает жене растрепанную шляпку.) Скорей…

Софочка. Боже! Моя новая шляпка… Настя, погляди, что он со шляпкой сделал… Нет, Юрий, об этом мы дома поговорим…

Абрамоткин. Зачем же вы, Юрий, дамскую шляпку так отвозили? Нет, вас надо учить и учить культуре…

Крутецкий. Софочка, простишь ли ты меня?

Софочка. Настя, прощай… Юрий, за мной!

Крутецкий. Софа, я напишу твоему директору извинительное письмо…

Абрамоткин. Юрий, в письме вы припишите, что я, другой, — тот, с кем он говорил, тоже немножко извиняется…

Супруги Крутецкие уходят.

Настя (смеясь). Оказывается, не сам Баркасов ее пригласил. Это резко меняет дело.

Абрамоткий. Настенька, а где мой портфель? Хотелось бы немножко закусить, подкрепиться, а портфеля нет.

Настя (прихорашиваясь у зеркала). Баркасов обычно на меня глядел. Я не могла так грубо ошибиться…

Абрамоткин. (в поисках портфеля). Ах, он всетаки на тебя смотрел?

Настя. Ясно, не на нее. Такие тихони ему не могут нравиться. А уж она вообразила…

Абрамоткин (двигая мебель). Ну, этот чертов сын Баркасов! Вот его парусиновый мусор тут, а моего портфеля нет…

Настя. Разве этот парусиновый портфель Баркасова?

Абрамоткин. Да, он с ним пришел… Ну, если он мой портфель взял, то я не погляжу, что он директор… Я, ему… Он у меня… Дым пойдет…

Настя. Вероятно, он ошибся, перепутал. Сейчас я позвоню Баркасову. Быть может, в его портфеле нужные деловые бумаги.

Абрамоткин. И позвоним, и лично съездим, но свое вернем. И для этого все перевернем!

Настя (набрав номер телефона). Але! Это квартира товарища Баркасова?.. (Томно.) Я попрошу к телефону Алексея Гавриловича… Говорит одна знакомая…

Снова квартира Баркасова. В углу на стуле дремлет контролер Электротока. Бабушка Алиса Юрьевна раскладывает пасьянс. По комнате из угла в угол нервно ходит Зоя Павловна.

Бабушка. Нет, все будет хорошо. Пасьянс сходится.

Зоя (стучит в стену). Виктор Эдуардович!

Контролер (вскочив от стука). Что? Кто?.. Ах, это вы опять. Ну как, граждане, выяснилось чтонибудь?

Бабушка. Этот пасьянс, Зоюшка, очень редко выходит. А тут он вышел. Значит, все сложится хорошо.

Зоя. Не думаю…

Бабушка. Увидишь… Алексей Гаврилыч полностью раскается. А Виктор Эдуардович решительно будет у твоих ног…

Контролер. А портфель, бабушка-старушка?

Бабушка. Про ваш портфель я не загадывала, но думаю, что и портфель где-нибудь найдется.

Контролер. Но где? когда? Не могу же я, граждане, тут до ночи…

Зоя (иронически). "Решительно у моих ног"… Но я не для этого зову Виктора Эдуардовича.

Бабушка. Дитя мое… Нет, я отказываюсь понимать современность! Нельзя же одной остаться в критический момент. Необходима моральная поддержка… Нет, нет, в мое время было значительно больше поэзии!

Зоя. У меня есть сын, мать. Это моя поддержка.

Бабушка. У меня тоже была мать. Но если б в тот момент у меня не оказалось друзей, то я… Ведь тогда… с этой… певичкой…

Контролер (оживляясь). Ах, с певичкой-то?

Бабушка (дочери). Ведь эта история имела тяжкое продолжение…

Контролер (просительно.) Ну, ну?

Бабушка. Только что все успокоилось, муж вымолил у меня прощение… И вдруг я узнаю — он опять с пей встречается…

Контролер. И зонтик, значит, не помог?

Бабушка (дочери). Но уже встречается с ней не в зоологическом саду, а у нее на квартире.

Контролер. И вы махнули к ней, прямо на квартиру?

Бабушка. Борис Иваныч Нелькин берет ландо.

И мы с ним едем…

Контролер. Прямо к певичке?

Бабушка. Я отстраняю горничную рукой и вхожу в ее будуар. Вижу, мой муж сидит в кресле, ноги на пуфике… А та стоит у зеркала. В бриллиантах. На шее — страусовое боа. Куда-то собираются… Увидев меня…

Контролер. Ау вас в руках зонтик?

Бабушка. Увидев в зеркале меня, она оборачивается вот так через плечо. И тогда я, забыв обо всем, подхожу к ней…