Стой! Кто идет!

Фигуры бросаются на него. Пока их двое. Впереди Антипенко, за ним парень, которого уже брали в плен.

На помощь! Тревога! Нас обошли!

Его легко сшибают, хоть он и пытался вытащить сабельку. Поднимается посланец генерала Краснова. Он, пошатываясь, врезается в первого из нападающих и ударом в челюсть сшибает его. Отважно бросается на помощь Когану Раиса Семеновна, а на его крик, услышав, вбегают и Колобок с Керенским.

Обоих нападающих крутят. Первый, с помощью Раисы Семеновны, поднимается и встает, опираясь о стену спиной. Под глазом – синяк.

Раиса Семеновна. Господи, товарищ Антипенко! Товарищ зам. директора по режиму! Вы как здесь оказались?

Антипенко. Знаете… я так хотел посмотреть… из чувства солидарности.

Парень. Какая солидарность?! Сам же меня подбил.

Колобок. Будешь врать – живым не выйдешь. Сам знаешь, какая обстановка. Почему ты опять сюда забрался?

Парень. Меня Семен Остапович подбил – давай, говорит, я покажу один ход – его не охраняют.

Керенский. Зачем?

Парень. Там монеты лежат в золотой кладовой и драгоценности – сейчас никому дела нет, а то потом набегут…

Раиса Семеновна. Все, что угодно, только не это! Я не верю. Семен Остапович имеет недостатки, но он коммунист и заместитель директора по режиму. Его к нам назначили из КГБ. Нет, это исключено!

Антипенко. Это исключено! Я шел, чтобы разведать вход через кухонную дверь. Вы же знаете. Я думал, что там открыто.

Колобок. Зачем?

Антипенко. Именно потому, что я коммунист. У меня была беседа с товарищами Крыленко и Дыбенко. Они там, на площади. Ситуация сложилась критическая. Пора открывать Съезд Советов, а Зимний до сих пор не взят. И никакой связи со Смольным. Или мы берем дворец сейчас, или весь мир будет над нами хохотать… И лично над Леонидом Ильичом.

Парень. А зачем мне про монеты говорил?

Антипенко. А я вообще не знаю, зачем ты за мной увязался.

Керенский. Если не врет товарищ зам. директора по режиму, значит, вы должны были проверить, открыта ли дверь, охраняется ли она?

Коган. Они к лестнице повернули, когда я закричал.

Парень. А мне сказал – скорей, сказал, там золото брать будем. В кладовой.

Керенский. И когда же последний штурм?

Антипенко. Ждут танков. Ждут броневик – его с площади перед Финляндским вокзалом перегоняют.

Керенский. Все ясно. Запереть их в его кабинете. Там решетки на окнах?

Раиса Семеновна. Разумеется.

Пленных заталкивают, закрывают дверь.

Александр Федорович, скажите, на самом деле – он в кладовую лез или из идейных соображений пошел в предатели?

Зося(слабым голосом, с койки). Раиса Семеновна, а разве вы когда-нибудь замечали у него идейные соображения?

Раиса Семеновна. Он всегда очень ярко выступал на собраниях.

Зося. Ярко? И никогда не врал?

Раиса Семеновна. Боже упаси. Он же ветеран!

Зося. Значит, он сейчас соврал впервые в жизни.

Раиса Семеновна. Как?

Зося. Броневик, который стоит перед Финляндским вокзалом, сделан из мрамора и у него нет колес. Так же как и Ленин, который с него говорит уж пятьдесят лет в любую погоду.

Керенский присаживается на край койки Зои и берет ее за руку.

Керенский. Больно?

Два раза громко бухают пушки защитников.

Зося. Нет. Ты иди, Саша, ты там нужен.

Керенский. Я хотел бы остаться здесь навсегда.

Зося. Не говори глупостей. Ты – премьер-министр. У тебя ответственность. Сколько времени?

Керенский. Они опоздали уже на два часа.

Тем временем выстрелы становятся все чаше, шум боя кипит у самых дверей, туда устремляются Коган с Раисой Семеновной, там уже скрылся Колобок.